Томление западного ветра…

Уже под абсолютно черном небом с мириадами звездных точек я оказалась на скалистом обрыве, подо мной глухо рычал прибой. Вниз было метров десять, полнолуние позволяло разглядеть многое. Это было новое место, незнакомое.

У меня хорошая зрительная память – я не сделала круг и не вернулась обратно, нет. Но где же были люди, я не могла понять. Это же наверняка остров, какая-нибудь греческая деревушка должна быть рядом, я думала. Но сил двигаться не осталось совсем.

Со смыкающимися от усталости глазами я достала обдуманно взятую простыню и укуталась.

Поместив под голову рюкзак, я быстро заснула.

Утро встретило болью.

Очнувшись, первое, что я почувствовала, это сильную тоску. Ныло и ломило все: душа и тело, вся моя плоть казалась мне распухшей. Всюду красовались ссадины, синяки и гематомы. Каждый шаг отдавался острой резью между ног, где побывало орудие пытки. Даже туалет становился подвигом. Но мне повезло.

Совсем рядом протекал ручей. Может, тот самый, что я встретила вчера.

Я умылась. И, черпая заблаговременно захваченной кружкой, понемногу облила себя всю прохладной родниковой водой. Я сумела даже почистить зубы. Теперь я ощущала себя настоящим героем, побеждающим обстоятельства. Я не сдалась.

Однако бодрости моей хватило ненадолго, реальность тела оказалась сильнее воли. Я не могла поднять рюкзак и надеть его на спину, моя плоть была сплошной раной. Пару дней мне придется провести здесь, я решила. Дам себе немного зажить и восстановиться.

А теперь наслажусь покоем.

Наскоро позавтракав и оставив вещи у временного приюта, я пошла по направлению медитативных звуков прибоя, ко вчерашнему виду со скалы. Я остановилась на ночлег в метрах тридцати от него. К счастью, я оказалась на северной стороне острова, и солнце оставалось позади, за деревьями, но яркий свет властвовал все равно всюду.

Укрыв глаза «Версаче», подобрав на йоговский манер ноги, я, как и вчера, вновь погрузилась всем моим притихшим сознанием в шум волн и голубую бескрайность воды.

Но нож был со мною, и я поглаживала иногда пальцами его рукоятку.

Когда полностью утихло мое беспокойство, во мне начали возникать необычные для меня мысли: я стала осознавать себя женщиной. Конечно, я все время считала себя ею. Но это было словно открытие себя заново, что меня хочет самец, что берет меня силой. Древнее и глубинное противостояние самки и самца. И моя судьба – быть на спине, я не чувствовала в этом унижения.