Звёздное море

Игорь демонстративно отвернулся к окну: лучше смотреть на дождливый день, на мокрые чёрные дорожки в парке, следить за каплями, бегущими по стеклу, чем глядеть на это общее безумие или слышать привычный, надоевший уже шёпот:

– Посмотри, посмотри, какой мальчик красивый…

Через четверть часа красивый мальчик стоял перед приёмной комиссией, и, не смотря на то, что был почти голым – в одних трусиках, смотрел на мэтров насмешливым взглядом. Все эти: «Повернись… подними голову… встань на носки…» – он выполнял быстро и небрежно, и та же насмешка чувствовалась в его движениях.

– А ведь идеально сложен мальчишка, – сказал пожилой мужчина.

– Конечно, может быть, вырастет, и… Но пока, да-а… – негромко поддержала его дама, так же гладко причесанная, с пучком сзади, как и мама.

Она подошла поправить ему руку, и он заметил какая красивая брошь у нее на груди, внизу глубокого выреза черного платья. В камне мерцают синие искры – будто звёздное небо.

Отсев был большим, очень большим.

Когда они с Екатериной Сергеевной уходили, Игорь видел слёзы на глазах не только детей, но и мам.

На втором этапе испытаний за дело взялись врачи. Здесь отбраковка была меньше. До третьего тура дошло около ста человек. Из них предстояло выбрать тридцать.

– Тебе сыграют музыкальный отрывок, – наставляла мама, – И предложат станцевать…

«Я им станцую», – думал Игорь.

И, вот, наконец, он стоит посреди зала. Аккомпаниаторша маленькая, какой-то довесок к роялю.

Она заиграла, Игорь с первых тактов узнал вальс. И, не желая ничего изображать, он раскинул руки и закружился – полетел по большому залу, наслаждаясь свободой – потому что дома было все-таки тесно; здесь же – беги не хочу.

А через несколько минут… Игорь распахнул дверь, Екатерина Сергеевна поднялась навстречу:

– Добилась своего? – почти с ненавистью выкрикнул он, – меня приняли!

И пошел впереди нее по коридору, заложив руки в карманы, не желая оглянуться, провожаемый шепотом толпы.

Не нужно ему было теперь и мороженое.

…Он занимался в училище два года, и окончательно уверился, что у них с балетом нет ничего общего. Все эти бесконечные репетиции, выкрики педагогов:

– Длинная нога, длинная, длинная… Отходим назад на левой ноге!

– Выверни ногу, пусть пятки улыбаются!

И эта боль, которая пришла, как он и ожидал… Мечты и волнения его соучеников о ролях, о спектаклях – всё это было ему абсолютно чуждым.