Тайны архива графини А.

Прошу учесть это и в дальнейшем и воспринимать некоторые слова и выражения в качестве вольности или, если хотите – некомпетентности переводчика. За что заранее прошу вашего снисхождения.

Если допустить, что убийство было совершено с целью ограбления, то становилось непонятно, почему грабитель оставил без внимания те немногие драгоценные вещицы, которые я успела заметить в кабинете Синицына. Например, тяжелый серебряный канделябр, которого преступник просто не мог не заметить, или ту очаровательную золотую табакерку, которой наверняка пользовалась задолго до рождения Павла Семеновича одна из его бабушек, а то и прабабушек, и за которую любой ювелир заплатил бы ему большие деньги?

«Похоже, ни золото, ни серебро не были его целью, – сделала я вывод.

Нет, скорее всего, преступник убил Павла Семеновича, чтобы получить какой-то принадлежавший покойному предмет, которого тот не хотел отдавать ему при жизни.

Набравшись мужества, я снова заглянула в гостиную и, несмотря на сковывающий члены ужас, постаралась разглядеть покойного как можно подробнее, не пропуская ни малейшей детали.

Павел Семенович на несколько лет старше моего Александра, но теперь выглядел глубоким стариком. Смерть застала его с открытым ртом и я со смесью отвращения и страха обнаружила, что у него не хватало половины зубов.

Его лицо было выбрито, но настолько небрежно, что отдельные участки кожи остались покрыты островками едва ли не недельной щетины. Так бреются или очень рассеянные или равнодушные к своему внешнему виду люди…

Рубашка на груди покойного была порвана…

Это могло свидетельствовать или о том, что перед смертью он боролся со своим убийцей, или о том, что на груди у него что-то искали уже после смерти.

Я заставила себя подойти к самому телу и, стараясь не наступать на лужи крови, заглянула под рубаху…

Там не было креста. И это показалось мне подозрительным.

Павел Семенович никогда не снимал его. Мне было известно это из его собственных слов. Однажды он упомянул в разговоре и даже продемонстрировал мне и мужу этот старинный кованный крест, который надел на него перед смертью его дедушка.