Фёдор

 – Наконец-то у него нашлось свободное время меня повидать. А то вдруг, случится так, что ему нужно будет на другой континент – и когда увидимся? Через четыреста, а не четыре, годков!

Она поспешно усадила Алёну за стол, а сама продолжила хлопотать то над плитой, то над девушкой. Она все спрашивала, как у нее дела в семье, в школе, с друзьями, со здоровьем, что самое главное. На все Алёна отвечала кратко, но не сухо.

– Так… когда же приехал Фёдор?

– Рано утром.

– А сейчас-то он где?

– Пошёл к Теклеевым. – Их дальние родственники, с которыми они поддерживали хорошие отношения; во всяком случае, Фёдор дружил со Степаном, своим двоюродным братом. – Я вот уже во всю готовлю! – И она рассмеялась.

Алёна, теребя ажурную скатерть, промямлила:

– Валентина Ивановна, я вот по дороге к вам Таньку встретила…

– Ну-ну? – Она прекрасно знала, о ком та говорит.

– И… она меня на пруд позвала. Можно?

– Сейчас?

– Ну, да… она, правда, еще собирается…

– Ну и ты беги собирайся, – она забрала седую прядь за ухо, – а-то у этой Таньки пропеллер в одном месте, гляди, через секунду уже под окном у меня стоять будет.

Алёна рассмеялась и порхнула к ней, обвивая ее шею и целуя в мягкую морщинистую щеку.

– Спасибо!

– А ты купальник хоть взяла?

– Конечно!

– Ну, забегай в комнату, только прямо от кухни; справа теперь, наконец, Феденька.

– А надолго он? – Подбежав к двери, спросила вдруг Алёна.

– Бог его знает… ну, не на два дня точно, – и она рассмеялась, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Через двадцать минут пришла Таня; на ней были короткие джинсовые шорты и ярко-желтый лифчик от купальника. Своей более чем развитой груди девочка совсем не стеснялась, зато Валентина Ивановна, завидев ее из окна, глубоко вздохнула: «Ну и дойки у девчонки».

Алёна свое купальное одеяние скрыла под белым ситцевым платьем в черный горошек: в ней не было столько же самоуверенности, как и в подруге, чтобы идти по селу до самого пруда в таком откровенном виде.

– Купальник же, а не просто лифчик! – Отмахивалась Таня, чего Алёна ну совсем не понимала.