Морок

Браво-брависсимо, черти,

Застрял как шарик на проводах.

Знал ли счастье святой СебАстьян?

Мог ли не сжечь фолиант Просперо?

И в голове слово ненастьем

Брызжет в помятое мною окно.

Надо повесить тело проветриться

Или положить себя на кровать.

Глаза вращают жерновами мельницы,

И маятником мысли стучат.

Зачем он ходит, неисчезающий кач,

Немой вопрос не дает уснуть,

Потому что когда ложишься – плач —

Это говорит твой голос и суть.

Рыдают сквозь зубы и мешают спать,

И знаешь, что самое броское?

Что голос правдивее во сто крат,

Ведь он не носит лица из воска,

Не фланирует от безысходности,

Он ликвидируется, если незачем,

И возрождается без срока годности

При надежде на свет, даже в мелочи.

Бесконечный плач вновь пришедшего.

Проснись! Вакуум сжимает хуже, чем океан.

В океане свобода, океан – это женщина,

А в вакууме – пустота и обман.

Дай руку, ты слышишь меня?

Я ведь еще хочу, хотя уже реже.

Дай мне руку, чтобы я не улетел навсегда.

Это грустное слово, как и надежда.

Плыву на дно океана – судороги,

Выныриваю и улетаю в сферы,

Еще не зайдя в гости к богу

И не передав привет Люциферу.

Пиши, если что, хотя зачем нам все это.

Будем жить, думаешь, верно?

А я иногда забываю дышать одномоментно,

Видно, с детства крепкие нервы.

А ты? Кстати, дружок, забыл написать.

Необязательно ехать в космос —

Здесь тоже легко перепутать места,

Где верх, где низ и чей голос.

16.01.18

Недошедшее письмо либеральных партизан

Веселые ГТО в ГЕТТО,

Стадо всегда подвержено скрепам.

Затянувшись приливом большой воды,

Спотыкаясь о Вечное, утекаешь и Ты.

Обреченнокалечным шелудивым щенком,

Надеясь на ласку, виляя хвостом,

Врываясь сквозь кольца полудня

В самостоятельное «себя» в виде студня,

Выдуманное ветром над полотном,

На диване о том, КАК нужно. Потом

Выдутое сквозняком на общую кухню

С частными лицами.

Зарывая в устье улиц, что нужно,

И от этого скрюченоскучно.

Уповают, кидая говно на дальность,

Достигнуть светлый исход и радость.

Веселые старты! Пойду покурю

И зажму автоблицом струну.

С самочувствием кунсткамерной склянки

С улыбкой зародыша играю в прятки.

Недошедшими письмами сыпется

Черновик жизни на белой извести.

Либеральные партизаны уже разложены

В допустимые мысли опрошенных.