Память воды. Апокриф гибридной эпохи. Книга третья

Он смеялся, но уже не добро, а пьяно, глумливо.

– Ты слишком часто всуе упоминаешь имя Господа, Бога твоего, – сказал Чжу Дэ.

– Моего, – повторил сын Божий и повторил с нажимом: – Моего, – он оживился. – А твоего? Или твой Бог – иной?

Зачем?

Последний день.

Сегодня.

– Поведай же о Нем, – он откинулся, лениво оглаживая смоляную бороду и прищурив жгучие глаза.

Чжу Дэ поднял голову. Не эта борода и не эти глаза виделись ему, а иные, совсем, полностью, напрочь иные.

– В начале было Слово, – тихо, сдерживая волнение, сказал он.

– Было убого! – подхватил незнакомец. —

И Слово было…

Было «ох!»

Он смеялся. Смеялся.

– И «ах!» И «кха! «И «кху!»

Потом закашлялся.

Добрый был ягненок.

Старая сука. Ненавижу.

Потом недовольно,

Довольно! Довольно!

словно прислушиваясь к чему-то в себе,

посмотрел вокруг.

Чжу Дэ взялся за скалу. Кружилась голова.

…мир. В нем ревела буря, бились волны,

светило солнце. Волк рыскал в поисках добычи. И стал

не мир, но два: бывший и Словом содеянный

и умозрительный.

а могла и добыча рыскать в поисках волка, ибо

– Что он говорит? – возмутилась Милка.

мир

от Слова больше мира от праха. И в нем звучали

колыбельные песни и погребальные гимны, хвала и хула,

воздвигались храмы и рушились царства. И был соблазн

отречься от Слова и впасть в первозданный мрак

и исчезнуть, ибо человек без Слова суть прах и тлен.

И стал соблазн отречься от мира, заслонившись от него

хрустальной стеной Слова

– Эй! – сказал сын Божий.

и исчезнуть, ибо человек без

мира суть безумие и гордыня. И стал человек,

беззащитен и сир, на перепутье и плакал, убоясь. И тогда

он обратился к Богу, который Один связывает концы

и замыкает начала. И с Ним человек обрел равновесие

духа и плоти, мира и Слова, имя которому – благодать

Божия.

Береника же приспустила полу накидки и теперь смотрела на него во все глаза.

Чжу Дэ снова поднял голову. Солнце перевалило на вторую половину пути. От набежавших легких облачков посвежело. Глаза его увлажнились.

Он был бы доволен.

– Хорошая сказка, – сын Божий зевнул и тоже посмотрел на солнце. – Но с плохим концом. Потому что благодать – она не на всех, знаешь ли о том? И еще скажу. Нет в твоей сказке врага рода человеческого, а ведь он пребывает, знаешь ли о том? Пребывает… Стало быть, сказка твоя есть ложь и суесловие.