Беспорядок

Нет ничего опасней и страшней,

чем оптимизм, рожденный из хлопот,

из незначительных для дела недостач,

дедлайнов с красной меткой «сделать до»

у менеджера маленьких задач,

узнавшего про принцип бусидо.

И вот уже колеблется, дрожит

спокойствие услышавшего стук

судьбы. Ровняя нервно этажи,

многоэтажки высятся вокруг,

как часовые колкой теплоты.

Их командир – ссутулившийся клен.

На улице царит зима, а ты

почти исчислен, взвешен, разделен.

«Беспокойство заворочалось в груди…»

Беспокойство заворочалось в груди.

Непонятно, уезжать или остаться,

и становится все толще личный панцирь

от предчувствия разлуки впереди.

У меня, похоже, снова дежавю,

словно чей-то голос просит обернуться,

словно сердце тяжелей на десять унций

и святые скалятся с гравюр.

И неважно, на какой теперь вокзал

и какие дальше остановки.

Я в поэзии обычный полукровка —

ничего по сути не сказал.

Но она дала мне календарь,

обвела незначимую дату

и сказала: приходи обратно

в феврале.

«Если темные времена…»

Если темные времена,

в небо черным столбом дым;

если видишь дурной знак

в том, что чувствуешь мир иным;

если некуда поутру

мимо белых прозрачных штор;

если нет на плечах рук,

отводящих седой шторм;

Если все пропитала гарь,

привела за собой беду.

Зажигай по ночам фонарь,

я увижу его. Я приду.

«Я бы мог переплыть сто морей…»

Я бы мог переплыть сто морей,

покорить два десятка вершин.

Я бы мог заходить на заре

победителем с войском большим

в города, поднимая флаг,

объявляя – войне конец.

Я бы мог разгонять мрак,

проповедуя сотням сердец.

Я б разрушил пару легенд,

мимоходом создав еще три.

Я бы мог выживать в тайге

или вспять повернуть Гольфстрим.

Мог бы выиграть важный турнир,

забивая в нем главный гол.

Я бы мог опрокинуть мир,

если только бы знал для кого.

«Отец вернется пьяный, закричит…»

Отец вернется пьяный, закричит.

Мать зарыдает, он слетит с катушек.

Она испуганно поднимет хрупкий щит

своих ладоней. Ты закроешь уши,

чтобы не слышать звук ударов за стеной

и крики боли в нарастающем абсурде,

чтобы запомнить навсегда рефрен простой:

«Со мной такого никогда не будет».

Сменив тринадцать раз календари,

ты понимаешь, что река вернулась в русло.

Твоя квартира, как боксерский ринг, —

второй нокдаун, лампа светит тускло.