Память воды. Апокриф гибридной эпохи. Книга первая

Дом приближает человека к Богу, – отними его у человека и посели в нору, и человек станет неотличим от зверя! Недаром в Писании даны все размеры ковчега, скинии и первого Храма, недаром указаны все меры Давидова дворца – если дом приближает человека к Богу, то умение построить дом для человека – это наивысшее знание.

Где-то я это слышал? Да, верно, а наивысшее знание – это вера.

Иошаат удовлетворенно огладил густую бороду и присел в углу мастерской передохнуть.

Хвала Адонаю, нет ничего лучше собственного дома!

Он невольно улыбнулся, вспомнив вчерашнюю встречу с детьми.

Как они обрадовались! Екевах, как старший, постарался ничем не выдать волнения, весь в отца. Даже когда показывал свой подарок – колыбель. Зато Мириам так и расцвела. Вот так бы всегда! Осий, робкая душа, вспыхнул, покраснел, как девушка. Гадасса? Ничего, выросла. Эй, женихи! А то, что косенькая… Э, в отсутствие хозяйки весь дом на ней держался. Найди другую такую! Ладно… Цевеон – наш маленький равви.

Иошаат снова огладил бороду, довольный собой.

Молодцы, не разленились. Хаддах… Конечно, он еще совсем ребенок. Ему тяжелее всех без матери. Вот и вчера…

– А наша мать разве не была здесь хозяйкой? – спросил он удивленно вчера отца, когда Иошаат сказал ему, что вот – они наконец вернулись домой, хозяин и хозяйка.

– Молчи, – ответил ему Цевеон, – ты что, не знаешь, что наша мать давно в Царстве Небесном?

Хаддах – Хаддах обиделся.

– Ну конечно, – сказал он тогда, – ты у нас все знаешь, ты ведь у нас – равви!

– Хаддах! – Иошаату пришлось слегка повысить голос.

Конечно, что его ругать, неразумное дитя? Как он там еще сказал вчера? Да! Это было, когда Мириам удалилась к себе покормить маленького Ииссаха.

– Что скажешь ты, дочь? – спросил он старшую.

– Отец, если она сумеет навести порядок хотя бы на женской половине дома…

– Гадасса! Что я слышу? Мириам – хозяйка во всем доме, а не только на женской его половине!

– Да, отец, конечно, – Гадасса, как всегда, смотрела чуть в сторону, что придавало ее словам какой-то второй смысл, – я только хотела сказать, что сестра моя считает себя такой взрослой, что мне с ней трудно справиться.

– Ладно, лиса, – Иошаат невольно улыбнулся.