Память воды. Апокриф гибридной эпохи. Книга первая

Равви Менахем поравнялся с ним; мужчины степенно пошли дальше.

– Много гонцов, – заметил Иошаат при виде еще одного всадника, промчавшегося мимо них.

– Событий тоже много, – вздохнул равви.

– Смерть царя – всегда беда.

– Для кого? – спросил равви, поднимая кустистые брови. – Для наследников? Для народа? Для Рима? Для кого?

– Скоро римлян здесь будет больше, чем чад Израилевых, – обеспокоенно сказал Иошаат.

– Ухо римлян привычно только к слову «Рим», – усмехнулся равви Менахем. – Оно долго не могло привыкнуть к слову «Египет», оно с трудом переносит слово «Сирия», оно никогда не слышало слова «Армения» и не понимает слова «Израиль».

– Что же делать, равви?

– Терпеть.

– Сколько, скажи!

– Кто знает? Наш щит – терпение, наш меч – надежда, наша кольчуга – вера.

– Кое-кто берется за мечи настоящие.

– Гавлонит[33 - Гавлонит – иначе Галилеянин, житель Галилеи, северной части Палестины. Имеется в виду Иуда Галилеянин, поднявший в описываемое время восстание против римского владычества.

– Как же так, равви? – заволновался Иошаат, сжимая и разжимая ладони. – А Спаситель? Ведь про Него сказано: все народы рассудит Его меч. Все народы, равви, я это хорошо запомнил, а уж народ Израиля – в первую очередь!

– Нет, о Иошаат, – грустно улыбнулся равви Менахем и покачал головой. – Не будет в Его приходе боя барабанов, рева праздничных труб и приветственных криков.

– А что же, равви? – недоуменно спросил Иошаат.

– Он придет незаметно, – задумчиво, словно рассуждая сам с собой, сказал равви Менахем. – И будет Он бос и беден. И голос Его будет тих и кроток.

Иошаат невольно рассмеялся:

– Что же Он делать будет, босой и кроткий?

– Этого мне не дано, к сожалению, – вздохнул равви Менахем и добавил: – Или к счастью.

Иошаат покрутил недоверчиво головой.

Топор сильнее дерева, а молот сильнее камня.

Он только махнул рукой и ускорил шаги, взбираясь на холм, за которым ему открылся Иевус. Он обернулся и крикнул:

– Слава Адонаю, Мириам! Пришли!

И оглядел сверху прославленный город, знакомый ему и всегда волнующий при встрече с ним. Средоточие надежд и чаяний чад Израилевых, а теперь исполненный для него, Иошаата, особого, таинственного значения.