Душа не успокоится во век

Строка моя – курок недремлющий на взводе,

Обоймы метких рифм по гроб припасены.

Сражаюсь сам с собой. Все демоны печали

Кружатся над душой, в могильный рог трубя.

Не сдамся до конца, не разобью скрижали,

Последний грамм свинца оставлю для себя.

Дано прожить отныне жизнь другую…

«Благодарю за вечную печаль…»

За все – рассудку вопреки —

благодарю тебя, Россия»

    Цви Маген

Благодарю за вечную печаль,

Благодарю за позднее похмелье,

За белую ромашковую даль,

За черные твои поверья;

За стон луны и за немой прибой;

За то, что было безысходно тошно

И безрассудно радостно порой,

И безобразно страшно;

и за то, что

Заглядывать не пристрастила в святцы,

И что от лжепророков отвратила,

За то, что вынуждала притворяться,

За то, что сытости не обучила…

Благодарю тебя за твой язык:

Торжественный и терпкий, и медвяный,

Благодарю за крест мой вечный – стих,

За Пушкина благодарю, за Левитана.

За то, что греб, как будто в полусне, —

Полувластитель, полураб галеры…

За русской женщины любовь, что мне

Дарована судьбою вместо веры.

За иудеев деда и отца,

Не усложнявших истины простые;

За то, что я в России родился,

За то, что не умру в России.

За ревностных друзей и за врагов,

Которым я прозрением обязан.

За сбереженья прожитых годов,

Которые и пепел, и алмазы.

За все подачки и за униженья,

За то, что Молох постигал вблизи

И за признание, и за гоненья,

И за изгнание —

Благодарю, Россия!

«Рассвет.

Рассвет. Аэропорт Бен-Гуриона.

Еще ты полувольный-полупленный.

Отныне по неведомым законам

Кружить твоей планете во Вселенной.

В разлив зари, застенчивой и нежной,

Несется, околдованный дорогой,

Автобус, переполненный надеждой,

Автобус, распираемый тревогой.

Забвение – Всевышнего награда.

За окнами – библейская пустыня,

Где кактусов колючие каскады

Меж валунов угрюмых к ночи стынут,

Где вдалеке холмы на марше строгом,

И тонут пальмы в розовой купели…

Вот и земля, обещанная Богом!

Земля обетованная… но мне ли?

«Жар тишины и леденящий зной…»

Жар тишины и леденящий зной.

Тупое солнце, как гнилая дыня.

Я – невидимка. Нет меня со мной.

В душе – пустыня.

Небритые холмы из обожженной глины.

На желтой сцене – смерча фуэтэ.