Поэма «Объединенный разум»

Гармония и хаос, лёд и пламя

Сплели причудливо сознанье,

Как крест несёшь своё ты знамя,

В стремленье к доброте, совершенству, знаньям!

Но кто нанёс тебе удар разящий?

Как ослепил тебя кумир блестящий?

Златой Телец проник в твоё сознанье –

И под сомнением надежды мирозданья.

Автор: Пока все эти размышленья

Мне навевал Морфея сон,

И вот великая загадка –

Уж был я там иль здесь был он?

Нельзя во сне так много думать,

Сумел кошмар себе придумать,

Движенье, времени поток

Меня с собою уволок.

Над неподвижной пеленой

Пронёсся ветер ледяной,

Виденья образов чредой

Вставали молча предо мной.

Раздался в комнате курантов бой,

Часов, над временем безвластных,

И чей-то голос неземной

Меня позвал с собою властно.

«Как оказался здесь, ты кто такой?

Как смел нарушить мой покой?» –

Подумал я, приоткрывая очи

(Во сне бываю грозный очень).

Но чур меня, что вижу я?

Вы не поверите, друзья.

Слегка рассеялся туман…

Нет, не оптический обман.

И школьник бы его признал,

Портрет в учебниках узнал,

Одна лишь важная деталь,

Святых и праведных медаль.

Да, над кудрявою главою

Священный нимб сиял звездою.

То был мыслитель и поэт,

То Пушкин был – простой ответ.

В который раз, скажу я снова,

То был великий гений слова,

В своём Отечестве пророк:

«Он уважать себя заставил,

И лучше выдумать не мог».

Стихи, как магии наука,

Но вот ещё какая штука –

Я чувствовал прилив волны,

Как будто приближенье Бога,

Ведь без него не до порога,

Как говорит нам глас молвы.

И я его услышал голос,

Сверкнул словами мысли колос,

В восторге ужаса своём,

На мне зашевелился волос,

Как будто ток прошёлся в нём.

Пушкин: – Что ж, здравствуй, добрый мой собрат,

Приветствовать тебя я рад,

Обычно мимо пролетаю,

В Москве я редко уж бываю.

Но размышления твои

Меня сегодня привлекли,

Хотя хочу тебе признаться –

Сюда мне трудно добираться.

Меня уж стали забывать,

Стихи не могут вслух читать,

А в школе просто катастрофа,

Сплошная в головах Европа.

Английский требуют зубрить,

Чтоб господину своему

Дворовый мальчик дверь открыть,

Смог по-английски говорить.

Такие дни уж на Руси бывали,

Когда французский изучали,

По-русски так ни в зуб ногой,

Лишь «монсеньор» да «боже мой».