Печать живого Бога: благая весть o пробуждении

А каково же ей?

Я виноват, я знаю:

Много забот и огорчений я маме причинил –

Ее тепла чуждался, прикосновений ее я избегал.

И поделом тебе – она ушла не глядя.

В последний миг я взор ее искал.

Я весь прижался к ней,

Как в детстве прижимала она меня к себе,

Но ничего в глазах я не увидел,

Кроме печати смерти.

Как глубоко я заглянул тогда!

Ее дыханье и движенье сердца с моими не совпали,

Пальцы холодели в руках;

Я ощущал хлад разделенья,

Прижавшись к ней лицом,

Как некогда

К Тебе

Иуда прижимался.

Иисусе, я сокрушен собой! Я изучал науку жизни,

Рак врачевал и красовался знанием –

Что знаю я о жизни?

Я в маме наблюдал борьбу, за что – не знаю,

Но знаю точно, – это были роды.

Пятерых нас родила она и роды ей привычны.

В молчании родила она саму себя.

Я не нарушил ее молчанья ложною мольбой:

С достоинством жила, достойно умерла,

С достоинством предстала пред Тобой.

Иисусе! и в первом, и в последнем

Ты живешь: Оживший в первом – мертвом,

В последнем умершем – живой.

Хочу, чтоб там, где я, она была со мной,

А я – с Тобой.

Ты знаешь – я с Тобой хочу.

Я виноват пред ней и пред Тобою тоже;

Я крестный человек:

Твоей любовью и собой вину я искуплю.

Проходом в вечность послужил

Не преизбыток веры,

А недостаточности миг

Невольно суеверный.

Я с детства ощущал себя Двухсоставным –

Не слитным, нераздельным,

И внутренним, и внешним.

Лет этак с лишним в тридцать пять

Я стал молитву повторять:

Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, Помилуй меня, грешного.

Сначала мотыльком она порхала рядом –

Отлетала и возвращалась снова.

Ее лелеял я, боясь спугнуть,

Стремясь в нее проникнуть.

Она сама в меня проникла

И закружила во мне,

Нашла то место, где обычно Бывает свет во тьме,

И там осталась;

То место – средоточие мое,

Она там трепетала на острие;

Я созерцал ее мерцанье.

Однажды перед ней открылся вход,

Она туда порхнула –

Я устремился вслед

И очутился

В таинственной среде

С престолом в центре.

Огней круговорот,

А на престоле пламя,

Свет его не яркий –

Темнота огни все окружала;

Молитва над огнями трепетала.

Я у престола встал с закрытыми глазами,

Как будто знал:

Откроются они – и путь мой оборвется,

И я останусь здесь – среди огней,

Одним из них я стану.

Я не открыл глаза –

Мои глазницы пустыми оказались.