Четвертое измерение

Изысканный архитектурный стиль: башенки с красными черепичными крышами, фасад из декоративного камня, узорная каменная вязь и решетчатые балконы, – всё это говорило не только о богатстве обитателей замка, но и об их влиятельности в местном обществе. Великолепная подъездная аллея, обсаженная по обеим сторонам роскошными конскими каштанами, усыпанными крупными бело-розовыми благоухающими свечами-соцветиями, была местной достопримечательностью и гордостью садовников. Ведь на этой каменистой, бесплодной почве мало, что приживалось.

В это утро, против обыкновения господа поднялись поздновато. С восьми утра по межгалактическому времени во дворце уже суетились кухарки, горничные и лакеи, похожие друг на друга своими квадратными лицами и яркими безэмоциональными глазами.

– Душенька, хозяйка заказала пирог с лесными ягодами и горячий шоколад…

– А господин? – перебила горничную кухарка.

– Он хочет то же, что желает жена, впрочем, как всегда.

Низенькая толстая старушка с белоснежной сединой уже более сорока лет кашеварила у любимых хозяев. Ее все называли Душенька из-за вечно удивленного, словно у ребенка, лица и добродушного покладистого характера.

– Только проследите, чтобы пирог хорошенько подрумянился, – рискнула напомнить молоденькая горничная.

– Иди уже! Сами с усами… – буркнула кухарка, заглядывая в духовку.

– Приказано срочно, – выпалила служанка и, стуча каблучками, быстро выбежала, словно испугавшись собственной храбрости.

Глубоко погрузившись в свои мысли, кухарка не заметила, что осталась одна.

– Да не переживай, деточка, сейчас мадам Розалия наведается к маленькой госпоже, так что к нужному времени угощение и подойдёт, – вещала она в пустой кухне.

Пока длился этот непродолжительный диалог, пробудившаяся хозяйка действительно отправились проведать своего единственного ангелочка, вернувшегося, наконец, в отчий дом.

– Бедная девочка, наверное, не сомкнула глаз из-за проклятой грозы, – по дороге шептала мать.

Но судя по её тихому дыханию, дочь спала крепким сном. В комнате царил полумрак, лишь узкая полоска солнечного света, проникая через неплотно зашторенные портьеры, освещала широкое ложе и спящую на нём красивую девушку. Легкое кружевное покрывало было накинуто на ее стройные ножки. В этом сумраке она лежала, как склонивший головку распустившийся майский цветок.