Мой Эдем. Стихи и проза последних лет

Я найду себе место в гигантском естественном храме,

Что с течением лет так же юн, так же щедр и та же прекрасен,

Как собор в день постройки в так называемом Риме.

Где молитва – рыданье вотще взалкавшего сердца.

Здесь не нужен псалтирь, бесполезен ваш требник,

Как видения сладострастных дев не волнуют столетнего старца,

Чья перепонка настроена лишь на глас, лишь на трубный.

Как трепещет в ожидании кары отъявленный грешник,

Боясь до икоты обнаружить себя живым, но распятым,

Не ведая, что уже множество лет продолжается суд страшный,

И крючками давно его мозг извлекли через нос парасхиты.

Темнеет уже. Я иду.

Шагом усталым, как после парада.

Этот компас во мне.

Вместе с компасом мы идем, улыбаясь.

Родила меня мать.

Сотворил не отец, а сказалась природа.

Я иду,

и передо мной, за горизонт уходя, дивный храм голубеет.

    Ноябрь

Анне

Ранним утром осенним, студеным

Подойди к ледяному окошку.

Крепко спят обитатели дома,

Человеки, собаки и кошки.

И тихонько, с иронией прежней

Спой про то, что давно отзвучало,

Про безумное время свершений

И свержений богов с пьедестала.

Посвежело под утро до дрожи.

Взять бы шаль, да в окошке так звонко

В синем платьице в белый горошек

Заливается смехом девчонка!

Посмотри на изменчивый облик

И посмейся беззвучно, посмейся!

Смех – отличное средство от боли,

Лишь когда в одиночку, не вместе.

А когда перестанешь смеяться,

Стань опять озабоченно-строгой.

Пятьдесят – это так же, как двадцать?

Шестьдесят – как пятнадцать, ей-богу…

    Октябрь, 19—20.

Камень

A. Z

Там, где частит кардиограмма

Шоссе сквозь штрих-пунктиры просек,

Лежит некрупный плоский камень,

В асфальт с годами крепко вросший.

Под ним изъязвлена порода.

В ней влажный мрак и тихий шорох.

Там род невиданных уродов,

Слепых, членистоногих, голых.

Природы равнодушной мена,

Они пугливы и неспешны.

Тот камень – вся их ойкумена,

Вне ойкумены – ад кромешный.

Там смерть с бензиновой одышкой

Исправно собирает жатву.

Их цель – забиться глубже, ниже

Под гнет той каменной державы.

И только ночью лунной жаба,

Забравшись к ним на камень плоский,

Поет фальшиво-величаво

Псалом «В болотах вавилонских».

    30 ноября.

Апрель

Апрель! Апрель! И солнца круг

Со мной играет в салочки.

Я берегом топчу икру

Нездешнюю, русалочью.