Истории за чаем

Возможно, пошехонские пекари просто собрались вместе, написали на бумажках названия и первым, вытянутым из шляпы, оказался «Влюблённый пекарь». Но всё могло быть иначе…

– Вон! Пошёл отсюда! – срывающимся голосом кричал разъярённый Василий Гаврилович, когда выталкивал Никиту на внутренний двор ресторана.

– Что происходит-то, я могу узнать? – растерянно спрашивал кондитер Никита, поднимая с земли только что грубо содранный директором колпак. Он набрался храбрости встать и, глядя в метавшие молнии глаза директора спросить, – что не так с моими десертами?

– У коровы лепёхи лучше получаются, чем у тебя десерты! И это ж надо в такой день!

– Да что случилось-то? – настаивал Никита.

– Ты сам пробуешь, что готовишь? – не унимался шеф.

– Я эти пирожные уже сто раз делал и очень хорошо знаю приторно-сладкий вкус крема, но в сочетании с пикантной кислинкой получается очень вкусно!

– Так вот, больше не будешь ты здесь ничего готовить! – Директор больно толкнул Никиту в плечо.

Никита развернулся, прошёл несколько метров, потом снова подошёл к Василию Гавриловичу.

– Шеф, простите меня, накажите как угодно, только не увольняйте. Я очень хочу у вас работать. Я знаю…

– Нет, ты не знаешь, даже понятия не имеешь, что сто тридцать пять человек теперь никогда, слышишь, никогда не забудут вкус едкой соли во рту!

– Что? Соли? Но откуда она взялась в моём десерте?

– Тебя надо спросить, «жалкий пакостник» – отчаянно выкрикивал директор и широко замахал руками, – ты уволен! Проваливай и даже не думай приходить за расчётом.

Никита стоял в оцепенении. Как он мог перепутать соль и сахар в такой ответственный день? Василий Гаврилович надеялся, что этот ужин поможет ему произвести впечатление на дорогих гостей, заработать отличную репутацию и приобрести новых, богатых, постоянных посетителей, потом открыть сеть ресторанов в других городах и вдруг – такое! Это был не просто ужин, а ужин мэра города с очень дорогими гостями.

Зная «легковоспламеняющийся» характер своего босса Никита поторопился уйти, нет, скорее убежать подальше после категоричного отказа. Если бы он не исчез, тот бы пошёл врукопашную. Никита несколько часов бродил по улицам, словно в бреду. Стыдно было, придя домой с порога заявить матери, что его уволили с таким позором! Он-то думал, что его жизнь, наконец, наладилась.