Сказки для избранных 3

Повторяйте себе каждые пять минут: "Я не мутант! У меня нет никаких лишних челюстей!". И вы увидите, они навсегда исчезнут из вашей жизни!

И женщина начала следовать наставлениям психолога.

Нет, конечно, её лишние челюсти никуда не исчезли, но зато ей стало на это совершенно наплевать! И она даже вышла замуж! И практически ни разу не укусила своего мужа за его самое больное место!

Как говорится, будьте на позитиве, и все ваши проблемы, в виде лишних кусачих челюстей, превратятся в самую добрую улыбку!

23.

Убегая от бабушки…

В прошлую пятницу, прогуливаясь по Лондону, я стал свидетелем одного необычного события.

Погода в тот день была безобидной, но все предыдущие дни по городу нагло выплясывал, привычный всем англичанам, лондонский дождь. Поэтому на тротуарах стояли огромные лужи и пешеходам приходилось топать по ним в огромных (рыбацких) резиновых сапогах.

К сожалению, у меня не было с собой рыбацких сапог, поэтому я нанял себе лодочника, или гандольера (увы, не знаю, как лучше выразиться, чтобы не соврать), который катал меня по Лондонским улицам на резиновой лодке.

Так вот. Выплывая на Даунинг Стрит, мы с лодочником оказались случайными свидетелями того самого события, благодаря которому и родился этот рассказ.

Постараюсь быть краток. И вам, мои дорогие читатели, и мне, как человеку вечно занятому путешествиями и развлечениями, очень дорого наше время.

На светофоре сидел молодой человек, с мокрыми по самую ширинку ногами! На нём совершенно не было сапог! Штаны были подвёрнуты, но это не помогало. А под светофором стояла пожилая женщина, лет семидесяти, в высоких сапогах поверх шотландской юбки. Размахивая второй парой таких же сапог, она умоляла мокрого мужчину послушаться её доброго совета: снять с себя туфли и штаны, и надеть сапоги, чтобы не заболеть ангиной.

– Не забывай, что у тебя хронический тонзиллит, Юрик! – истерично кричала пожилая женщина на чистом русском языке.

Замечу, если бы она кричала на иностранном, я, разумеется, не понял бы ни слова. Ведь, честно признаться, кроме своего родного я не говорю ни на одном другом.