Иванова. Группа ИСП ВКонтакте

Но держу твою руку и так не хочу отпускать,

Только движутся стрелки – минут наших горькая жатва.

Пять минут… Нет, четыре… И нужно уже убегать,

Долгой лестницей вниз, разбудить задремавшего кучера,

– Эй! Гони! … Бьют часы. Я не сплю. Продолжаю мечтать…

Ты найди, там на лестнице где-то осталась мечта – моя туфелька.

Я одна этот мир не согрею

Когда-нибудь я перестану писать тебе длинные письма-простыни,

Может кончатся слова, а может найдется другой объект поклонения.

И через год, уже другой – не нашей с тобой осенью,

Я чье-то сердце новой волной строчек-писем залью, как в систему отопления.

А, может быть, даже в ответ получать буду такие же письма.

Ну ведь должно же мне повезти, я на это надеюсь.

Ну должно же быть хоть что-то взаимное в моей жизни.

Я же одна этот мир не смогу обнять и одна целый мир не согрею.

Вдруг однажды вместо простого, сухого «привет» услышу – привет, любимая.

И даже если за окнами будет снег с гвоздями – это будет самая лучшая погода.

Это будет тот самый, долгожданный рассвет неповторимый.

А за окном – дождь, снег, шторм посреди самого жаркого времени года.

Когда-нибудь… Когда-нибудь это обязательно произойдет – верю.

Осью мира станут сомкнутые наши руки – мои в твоих – крепко.

И если всё вокруг будет казаться холодным, сырым и серым,

Вынем два сердца и подарим этому миру, повесим на проводах – на скрепки.

Этого хватит, чтобы улицы заиграли новым, теплым, волшебным светом.

Станет теплее всем, а не только изнутри, за обитой кожей дверью.

Но только если вдвоём. Где чувства – пополам. Обязательно с ответом.

А одна… Хоть заживо сгорю, килоджоулей не хватит. Одна этот мир не согрею.

Моя осень

Бусы рябиновые? Нет. Избито, заезжено, замусолено.

Может, четки? Ну тогда это точно не про чувства и не про любовь.

Ягоды рябины – это интерпретация адреналина вольная.

Взрывной волной по деревьям разбросана красная гамма слов.

Реки багровые – это не те, что в знаменитом триллере у Люка Бессона,

У нас это листья осины, клёна, хмеля и еще черт те знает чего.

Это закатное солнце, всё ещё яркое, но уже прохладное, полусонное.

Нити-ручьи, тянущиеся к тебе навстречу, через тысячи верст, из сердца моего.

Золото осени… До того затаскано, что звучит уже даже пошло.

Да не золото это, даже не рондоль, не латунь и уж совсем не медь.

Это… Это такая, согласно времени года, увядающая кожа.