Изобретатель

– И долго мы будем ждать, чем кончатся их дискуссии и когда они дадут нам понять, что у них всё так плохо? – вздохнул Михаил.

– Понимаю, нам нужно продолжать полёт к острову «бананового магната». Но я не могу оставить в беде людей, которым сам Бог велит мне помочь!

– Откуда ты догадался, что Он сам тебе велит?

– Очень просто! Они же попали в беду именно здесь. И мы ближе всего к ним находимся, – убедительно произнёс изобретатель.

Не совсем поняв философию Клюева (вернее – почти совсем не поняв), Ромашкин ощутил всё-таки логику в его словах и, молча, согласился.

Елена, перестиравшая с утра всё, что можно было перестирать, завесила бельём всю веранду, и собралась открыть окно, чтобы быстрее просохло. Вовремя заметивший её намерения, Клюев вскочил со стула.

– Ни в коем случае! – запротестовал он. – Не забывайте, снаружи нашего дома человеческому глазу не видно. Солнечные лучи не отражаются от раствора, которым я обработал его сверху донизу. Но, если вы откроете окна, люди, находящиеся внизу, не смогут этого не заметить! Представляете, что они увидят?

– Они решат, что свихнулись, – засмеялся Миша.

– Вот именно, Миша. Когда люди, на фоне небесной пустоты, увидят открывшийся в иное измерение оконный проём, а в этом проёме Лену (в таком виде!), последствия для всех могут оказаться чрезвычайно неблагоприятными!

Тем временем, наконец-то, придумавший как поступить, сыщик попросил «морского волка» достать сигнальную ракету и выстрелить в воздух.

Громкий хлопок потревожил бездонную тишину и, вскочив с подстилки, Бим звонко залаял.

– Ага! – воскликнул счастливый детектив, но тут же, перешёл на шёпот. – Обнаружились, голубчики!

«Собака, как я и предполагал, себя выдала, – размышлял Борзов. – Но не вполне. Лай вырвался из пустоты и в ней же растворился… Но откуда он мог доноситься? Из чего-то невидимого? Изобретатель в своих диалогах упоминал гравитацию… К тому же, летающая собака…»

Над морем снова нависла тишина.

Медлить было нельзя. В голове сыщика моментально заварилось, закипело и забулькало, настоящее мысленное варенье. Целые батальоны мыслей налетали друг на друга. Ввязывались в бой. Превращаясь в клубок, катились по извилинам и вдребезги разбивались о твёрдость недопонимания физической стороны вопроса! Ещё секунда, и Борзов решился на импровизацию.

– Вася! – закричал он, собрав в кулак всё своё актёрское мастерство.