И загляну в твои глаза…

Я на обратном пути лишь только не летел, даже если сие звучит высокопарно, но меня несли крылья любви маленького Купидона, милого розовощёкого шалуна, любителя поражать людские сердца своими отравленными любовью стрелами. Вестника любви, что в сущности, не столь большую разницу составляет, и даже декабрьский мороз меня ничуть не задевал, а скорее наоборот: вдохновлял. Возможно, благодаря таким вот исключительным встречам мы имеем счастье наслаждаться гениальными произведениями Толстого и Пушкина, Мандельштама и Асадова.

Но даже их гению неподвластным оказалось передать всю ту гамму чувств, какие наполняют сердце, в котором поселилась любовь и именно это заставляет каждого влюблённого браться за перо и рифмовать строки, когда удачно – и мир чествует нового гения-поэта, а когда не совсем, они так и сгорают, в глухой и тёмной ночи, всего на миг, осветив лицо их автора.

И на следующее утро я проснулся, полный желания творить, созидать и ничто не могло бы испортить мне настроения, настолько я был воодушевлён.

Неимоверных усилий стоило мне дождаться вечера, хотя и целый день я мазок за мазком копировал портрет с работы Врубеля, создавал то ли шедевр, то ли рядовую мазню, какую можно встретить в любом художественном салоне. Но вот, стрелки часов, совершив круг, сомкнулись на цифре семь.

Наскоро собрав кисти, я отправился домой, дабы переодеться, поужинать и уже по дороге вспомнил, что второпях, не успел побриться.

Вся эта суета заняла у меня около получаса, и вот при «полном параде» я уже ехал на встречу к ней.

По пути к её дому, я завернул в салон «Цветы», благо их развелось на каждом шагу, где милая флористка на мою просьбу собрать композицию- букет «Первый вечер», в считанные минуты скомплектовала изысканный букет из белых роз, каллы и лилий, обрамив всё это аспарагусом. И мне ничего не оставалось, кроме как поблагодарить, и оплатить стоимость букета, прежде чем он окажется в вазе с водой, в уютной квартире, где не страшны никакие холода.

Интуитивным чутьём, каковое всегда сопровождает людей творческих, живущих своим сознанием в далёком будущем, я угадал её этаж и если то, что я ошибся дверью квартиры, назвать небольшим конфузом или сослаться на волнение, всё шло прекрасно.

На звонок, имитирующий трели соловья, послышались приближающиеся шаги, поворот ключа в замочной скважине, и вот дверь открылась, и к моему изумлённому взору предстала она. Её лучистые, большие, золотисто-карие глаза излучали флюиды любви, оседающие в моём сердце.