Я лежала на стене…

Шампанское переходило из бутылок в бокалы, из бокалов в меня. Я старалась потопить ту, которая получает унизительную зарплату, и вытащить на поверхность другую, способную заработать эту сумму за один вечер.

Потопление длилось вечность.

* * *

…Он сидел голый на унитазе с поднятыми вверх руками. Мне казалось, что так в старых фильмах сдавались немцы. Его исцарапанная щека нервно подергивалась.

Я «лежала» на стене с фруктовым ножом в руке. Наши тела и души сблизиться не смогли, между ними было препятствие, сделанное из его страха и моей злости на весь мир.

Через месяц я снова пойду в кассу получать свои жалкие гроши. По всей вероятности, я действительно столько стою.

Нет проблем или…

Моей подруге Лидке никогда и ни при каких условиях нельзя говорить две фразы: «Тебе это не идет!» и «Тебе это мало!».

К Лидке идет ВСЁ! А понятие «размер» ее совершенно не волнует.

Перетекая из одной египетской лавки в другую, мой взгляд вдруг падает на красное, совершенно крошечное платье. В этой крошке было что-то такое, определяемое мною как «вызов обществу».

– Тебе нравится? – с надеждой на «нет» спросила она.

– Да – ярко и живенько, – выстрелила я.

– Мне тоже, – ответила Лидка, – но можешь померить, – снизошла она.

Я рванулась к узкой раздевалке в конце магазинчика, но через несколько секунд вышла оттуда с потухшим лицом, как будто свежепобитым этим же платьем.

– Ну что, мало? – улыбнулась довольная подруга.

Не прошло и секунды, как с воплем: – А мне как раз! – она вылетела из примерочной комнаты.

Несколько слов о Лидке…

Далеко не худая блондинка бальзаковского возраста, как будто только что сошедшая с полотна Рубенса, без всяких комплексов и проблем.

Я – худосочная брюнетка, вряд ли бы вдохновившая фламандского живописца творить такие полотна своим легким намеком на грудь. И к тому же с кучей всяких комплексов и проблем.

О платье…

Яркое, красивое, красное, и если бы оно висело в отделе белья, то называлось бы красивой майкой.

Мелкий смуглый продавец прыгал как мяч вокруг пышного Лидкиного белого тела и вопил: «Это стретч!»

«Стретч» по-русски означало – тянешь вниз – прикрываешь трусы. Но при этом автоматически оголяешь соски.

– Ну что ты стоишь, как каменная? – бросила Лидка на ходу и, процитировав свою коронную фразу: «Кому не нравится, тот пусть не смотрит. Это их проблемы.