Электрожурнал «Запрещено для детей». Шестой номер

Ну, он тогда тоже быстренько встал и к двери направился, а водитель-подлец на следующей остановке не остановился, только через одну его высадил, гнида, и он долго домой потом шёл, думая, что, в общем-то, когда твоя чаша заполнится, то и такого пустяка для крайних решений будет достаточно, да ещё в такой день.

Ну, а во сне остановки все не было и не было, кондукторша над душой со своей сумкой стояла, товарищ (как всегда) испарился куда-то, и Степан потом вспомнил, что совсем ещё в детстве ему тоже снился сон, где он на автобусе куда-то из парка уезжает, и автобус тоже никак не остановится, причём тогда он был одновременно и в автобусе, и в парке, и мог себя видеть со стороны.

Но, наконец, двери открылись, и Степан из трамвая вышел, и товарищ тут же нарисовался, и оказалось, что они в Астану приехали, и товарищ водил Степана по этой Астане и достопримечательности показывал, ни одну из которых Степан не запомнил, только общее впечатление было, что все красиво и чисто, и цвета были какие-то мягкие.

И вот уже надо было назад на трамвай идти, а Степан не хотел, но они пошли почему-то через огромное кладбище без могил, где все было устлано старыми бурыми одеялами, они на собачью шерсть ещё были похожи, и одеяла эти громадные на земле валялись, а за кладбищем лес как будто, и они шли, а потом напротив гигантского памятника встали, причём как будто обошли его сначала, и только потом его заметили, и товарищ говорит, мол, это трём каким-то важным казахским героям памятник, Степан посмотрел, ну, презентабельно стоят, воистину монументально – и где-то здесь проснулся уже.

Внимание, вопрос: Для каких целей девятого апреля Степану был нужен паспорт?

Внимание, ответ: Девятого апреля Степану был нужен паспорт, чтобы приобрести сигареты.

Уточняющий вопрос: Сигареты какой марки намеревался приобрести Степан?

Мы не можем ответить на уточняющий вопрос, поскольку это будет скрытой рекламой. Вместо этого мы публикуем здесь открытую рекламу сигарет другой марки.

Дождь продолжал моросить, когда Степан зашёл в дворик детской поликлиники, чтобы, миновав его, выйти к школе, которую он недавно закончил.

В скорбный час, на закате последнего дня, распластался на линолеуме, холод и судорога бетонного пола, в час, когда спускается тьма, в тяжёлый час, в невыносимый час, в голове моей разгорается огонь, духота и угар от ржаво-пыльной батареи, смятение и невозможность в мозгах моих.