Остров Верности

И громозди кавказы серых груд

Пустой породы.… Но к чему про это?

Заметь себе, что если и найдёшь,

Кайлом раздумья скребанёшь железно

О глыбу радия, то неизбежно:

Чекушка славы, радости – на грош,

И льгота – знать о том, что ты умрёшь,

Скорей всего, от лучевой болезни.

Предостережение

Ты взялся отыскать любовь? Иди!

Но есть условие – древнее Рима.

Не меч – ланцет оружье пилигрима,

И лишь своё им сердце береди.

И с шаровою молнией сойдись

Глаз на глаз, так, как с ней сошёлся Рихман.

Проблема шаровой молнии

Девочка на шаре, шаре ослепительном,

В зареве пожара – крестница Юпитера,

Из огня да в полымя – рыжая наездница.

– Шаровая молния! – шепчутся и крестятся…

Анна Голова

Дано:

заряженный шар, радиус – эр.

Проблему решал уважаемый герр.

Решал увлечённо – ужо, разгрызу!

И понял однажды —

влюбился

в грозу.

Был внутренний мир гармоничен и строг,

Где ведьмам и бесам заказан порог,

Ни торжища гомон, ни шабаш реклам

Не были допущены в мраморный храм.

Но там собирались под белою вишней

Уютная мама и друг закадычный.

В часы, отведённые для неслуженья,

Гоняли чаёк под прозрачною сенью,

Любили природу, судили погоду,

Но больше – ни-ни, никакого народа.

Ни всяких случайных, ни разных попутных,

Ни вихрей, ни бурь, ни зигзагов маршрутных.

Случилась гроза

невысокого роста,

Одета не броско, причёсана просто,

Глаза удивленья, улыбка тихони,

Ни тучесмятенья, ни громов, ни молний.

Но – ясное небо, но – солнечный иней,

Но – нежные, щедрые руки богини,

Не самой всесильной, но самой вседоброй…

Но огненный шарик колотится в рёбра,

Противозаконным, но вечным движеньем

Рождая высокую страсть напряженья.

Растут в тишине неоткрытые вольты…

Есть первые струйки —

источники Волги,

Есть первые капли —

начало Потопа,

Есть дальний, но вдруг нарастающий топот

Тяжолокопытных степных табунов,

Есть первая заповедь в будущей вере,

И первый разряд

в грозовой атмосфере,

И первые:

слово,

касанье,

любовь.

Но если однажды

допущен,

причастен

До тайны,

людьми называемой счастьем,

До вечных движений

по имени радость,

До первых,

тихонько искрящих разрядов,

То нет отступленья,

и, значит, судьба

Любую грозу

принимать на себя.