Дядя Перри

Немного погодя, моё оцепенение пришло в норму и свершилось чудо – я вернулся в детство! Мне вспомнилось ощущение полёта, чувство неподдельной детской радости снова охватило меня и я, стараясь перекричать ветер, громко крикнул:

– Спасибо тебе, дядя Перри!

– Что ты говоришь? Я не расслышал, – переспросил дядя Перри.

– Спасибо, мой лучший на планете друг! – снова крикнул я.

– Я ничего не слышу, – опять схитрил дядя Перри, хотя прекрасно всё слышал.

Тогда я тоже решил немного схитрить, и сказал намного тише, как бы себе под нос:

– Эх, надо же, он совсем оглох…

– Да, я совсем оглох! – тут же отозвался Перри.

 – Поэтому, чтобы тебя услышать, я буду вынужден прекратить махать крыльями.

И он так и сделал! И мы понеслись вниз!

– Не шути так! – испугался я. – Мы разобьёмся!

– Я ничего не слышу, я оглох от твоих криков! – прокричал дядя Перри.

Земля была уже совсем близко. Ещё каких-то пару метров и мы бы превратились в одну большую лепёшку. Но тут дядя Перри снова замахал крылышками!

– Старик, – воскликнул дядя Перри самым дружеским тоном, когда мы уже стояли на тротуаре.

 – Поздравляю тебя с благополучным приземлением! Благодаря лучшему на планете пилоту мы остались живы! Да здравствует великий Перри! Надеюсь ты мне очень благодарен?

– Да, – сказал я отдышавшись. – Спасибо, дядя Перри! Теперь я тебе втройне благодарен. Во-первых, за то, что ты опять прилетел в гости. Во-вторых, за то, что мы приземлились. А в-третьих, за то, что ты вырвал меня из объятий моей взрослой, такой тоскливой обыденности!

Дядя Перри гордо выпрямился.

– Знаешь, почему я такой умный и такой счастливый?

– Почему?

– Потому, что надо быть полным дураком, чтобы не быть счастливым, имея такой замечательный характер, как у меня, и такие чудесные крылья! – и он демонстративно помахал своими эфемерными крылышками, с гордостью показывая, как здорово быть дядюшкой Перри.

Потом мы снова взлетели и оказались на крыше.

Ах, как хорошо всё-таки вдыхать ночную тишь над чердаками спящего города! Весь город, как на ладони, освещённый луной, тысячами звёзд и редкими городскими огнями от фонарей и светофоров.

Как прекрасен мир, убаюканный мяуканьем котов и кошек, кваканьем лягушек и стрекотанием кузнечиков в траве!

– Слушай, старик, а летим в театр, – предложил вдруг дядя Перри.

– Театр наверняка уже закрыт, – предположил я.

– Жаль! – вздохнул дядя Перри. – Я тебе не рассказывал? Ведь моя жена была балериной.