Не путать с Доминиканской Республикой. Повести и рассказы

Как всегда, с Маргаритой невозможно не согласиться…

4

Проговорив «Здасдядьмиш!» старичку на вахте, взбегаю по лестнице заводского ДК и пересекаю гулкий тёмный коридор. Направляясь на полоску ярко-жёлтого цвета, выползшую из приоткрытой двери, слышу протяжное, с завываниями и заиканиями, декламирование: очередное заседание нашего ЛИТО идёт полным ходом.

Я отворяю дверь. Егоров, как всегда, сидит за столом, и, набыченно глядя из-под чёрных мохнатых бровей, сосредоточенно внимает какой-то бледной всклокоченной немочи в грязно-белом свитере.

Витька с Димкой машут мне с задних рядов – забили местечко. Отпустив обществу виноватый поклон-приветствие (действительно, сколько можно опаздывать – как будто самая тут занятая!), пробираюсь к ним.

– Здорово.

– Привет!

– Привет!

Вера тоже здесь.

– Ну, что жизнь? – осведомляется Витька Карманников.

– И не спрашивай!

– Вот именно, – вздыхает Вера. – Что наша жизнь?

Она – инженер-технолог и мать-одиночка.

– «И матерились, как в аду!» – завершает меж тем немочь своё творение.

– «И матерились на бегу», – вполголоса поправляет Витька.

– «И матерились!.. Упаду!!» – патетически восклицает Димка Фёдоров, художник-оформитель.

– «И матерились, как в бреду», – вношу я свой скромный вклад.

– «И матерились на беду», – пророчески бросает через плечо сидящий впереди Володя Могельницкий, штатный корреспондент заводской многотиражки и вечный студент-заочник Литинститута.

И как в воду глядит – так как один за другим начинают подниматься взволнованные ораторы и призывать к ответу новоиспечённого автора вместе с персонажами его последнего опуса.

– А слыхали – Кунаева скинули! – говорит Димка.

– Слабо экспромт, Витечка?

– Мне?! – оскорбляется Витька и, не задумываясь, выдаёт: – Наконец-то

показало кулаки добро. Вон, Кунаева выводят из Политбюро!

– Наконец она настала, дивная пора, – задумчиво бормочет Димка, потом уверенно продолжает: – Раз Кунаева выводят из Политбюра!

– Все мы верили – пребудем в золотой поре, где Кунаева попросят из Политбюре.

Это уже моя импровизация.

– Ну вас, дайте послушать, – отмахивается Вера.

Но послушать уже ничего не удаётся: объявлен перерыв. С грохотом отодвигаются стулья; кто идёт курить, а кто – к Карманникову, хлопать по плечам и поздравлять.