Жизнь и приключения вынужденного переселенца. Книга первая. Байки о бабайке

В дальнейшем этот говор стал чисто самаркандским сленгом, который и сегодня узнаваем в любой точке мира.

Население улицы обитало в саманных домах, построенных из глины, смешанной с соломой, или из сырцового кирпича. Крыши тоже ежегодно заливались глиной, смешанной с соломой.

И только гораздо позже кое-где стали появляться шиферные кровли – удовольствие это было не всем по карману, поэтому жили, как и, пожалуй, лет сто назад.

Плоские глиняные крыши были излюбленным местом для детских игр, что категорически запрещалось.

Хорошо под вечер после изнуряющего дневного зноя собраться небольшой ватагой на одной из крыш, чтобы послушать россказни друг друга, а потом и заночевать здесь же в ночной прохладе под ласковые дуновения ветерка.

Крыши, как правило, располагались в двух—трех метрах друг от друга. Поэтому не составляло особого труда, где перепрыгивая с одной крыши на другую, где короткими перебежками по земле выбраться за город в двух – трех километрах от дома, или совершить налет на сады, в которых в разное время поспевали разные фрукты.

О сроках их созревания знали не только хозяева, но и живущая по соседству детвора.

С крыш было удобно обирать деревья, да и в случае опасности, это был удобный путь к отходу. Взрослые за налётчиками по крышам не гонялись – можно было провалиться.

В общем, несмотря на возраст, детвора не забывала и про меры безопасности. Не столько сами фрукты, сколько чувство риска, опасности, возможной погони гнали их в эти опасные путешествия.

ОБЩИЙ ДВОР

Двор, в котором рос Гек, до Октябрьской революции был караван-сараем, то есть постоялым двором, и ничем особенным не отличался. Все те же глинобитные мазанки с низкими потолками.

Скорее всего, когда-то это были номера для постояльцев и навесы для их ослов, коней и арб, а уже позже их «национализировали», приспособили под жилье и заселили.

Самое интересное, что бывшие хозяева караван-сарая жили здесь же, и особой вражды к новым жильцам не испытывали.

Один общий туалет, одна колонка – коммуналка, только на земле, под открытым небом.

Справа от ворот жила семья Гектора. Две крохотные комнаты и прихожая, которая в зимнее время служила кухней. За стенкой летняя кухонка, в которой с трудом могли развернуться два человека. Двери из дома и летней кухни выходили во дворик, отгороженный от общего двора штакетником.