Лоскутки Эверетта, или Заблудившиеся дети

А я боялся, что если мои дед с бабкой узнают, то гулять больше не пустят, и придется сидеть с родным братом Славиком, который говорит только три слова и недавно начал ходить, и обписывается.

И каким мне тогда показался вкусным хлеб с вишневым вареньем, которым меня угостил Вася. И мы его запивали горячей водой.

Из вишневых косточек я любил «строить дороги» на столе, но это у себя. Мне все ягоды из компота в банках отдавали, потому что не любили их, а любили «юшку». Когда я вырос, то тоже «юшку» полюбил, а ягоды разонравились.

49. Из соседней комнаты донесся голос.

«Бабушка!»

Подскочил с дивана.

– Что? – спросонья приподняла голову Люда.

– Сейчас узнаю, – ответил я и пошел.

– Вот… – со слезами на глазах сказала моя бабушка, лежащая на кровати.

– Все хорошо, – подмигнул я ей. – С каждым бывает. Сейчас поменяем.

– Так это в раннем детстве, – конфузливо улыбнулась она.

– Значит, молодеем.

– Это точно.

– Люда! – позвал я.

– Я всегда была самостоятельной, а теперь… – с горечью сказала бабушка.

– Скоро. Заняты они пока. А цветочки твои уже зацвели.

– Посмотреть бы на них.

– Поправляйся и увидишь. Если хочешь, хоть сегодня тебя к ним свожу.

– Не надо. А вдруг опозорюсь. Потом как-нибудь.

– Значит, за тобой – хороший настрой.

– Да, конечно, настрой.

– А на эти мелочи не будем обращать внимание.

– Не будем.

– Лопаты, грабли, тяпки – ох, как соскучились по тебе.

– Доброе утро, бабулечка, – вошла Люда.

– Ни-ка-кой, дорогая моя. Через месяц, обещаю, буду как скаковая лошадь.

– Принимается. А сейчас займемся водными процедурами.

Я помог подняться и взял на руки сильно похудевшую бабушку и понес в ванную.

– Так дед твой меня на руках носил, – прильнула она ко мне головой. – Как будто вчера это было. А моему сыну уже пятьдесят. Таким же, как я, видно, и… Да-а-а… – вздохнула. – Один день…

50. – А мне Вася желудей дал – вот сколько! – воскликнул я, войдя в дом и пытаясь замаскировать свой «провал».

– У тебя, по-моему, и своих немало осталось. Зачем тебе столько? – спросила бабушка Марфа. – Замерз?

– Не-а. Я у Васи был дома. – И тут я заметил в углу у стены сидящего с моим братом на руках незнакомого, но все же очень знакомого мужчину, который смотрел на меня и улыбался. – Здрасьте, – сказал я ему и замолчал, приглядываясь.

– Ты что, родного отца не узнал? – засмеялся дед Афоня.