Лоскутки Эверетта, или Заблудившиеся дети

 – Идет, – многозначительно зажмурила глаза.

38. Через пару минут своей быстрой походкой подошел врач.

– А-а-а, стары-ый знако-омый, – пропел он. – Семен, если не ошибаюсь?

– Да, он самый, Вячеслав Георгиевич. Вот, заминочка вышла…

– Зами-иночка, – повторил он, ощупывая свой подбородок. – Побриться бы надо… Да, так?.. – Он посмотрел мне в глаза.

– К Артему я…

– К Арте-е-ему… Понятно… Видите ли, Семен, как бы вам это объяснить…

– Что? С ним что-то случилась?

– Вы не волнуйтесь, пожалуйста… Артема – того, кого вы ищете здесь – у нас нет.

– Как нет? А где же он?

– Его не было вообще, понимаете?

– Как это?

– Позвольте вас спросить: вы на учете в психиатрическом диспансере не состоите? Только честно.

– Нет, конечно.

– И не состояли?

– А почему вы задаете этот странный вопрос?

– Я, конечно, не психиатр, но…

– Послушайте, может, вернемся к Артему. Мне очень надо его увидеть.

– Мы и пытаемся к нему возвратиться.

– А причем здесь психиатрия?

– Я надеюсь, вы, Семен – разумный человек, и мне не придется вызывать охрану.

– Вот и объясните мне в чем дело, а то я уже совсем запутался.

– Тогда слушайте. Только спокойно.

– Хорошо.

– Это ваш диктофон? – Врач вынул из своего кармана мою вещь.

– Да, мой, наверное…

– Вы вчера действительно были в нашем отделении дважды. Первый раз просто прошли по коридору, остановились на некоторое время у стекла, а потом, когда вас окликнула медсестра, то пошли дальше и спустились вниз через запасной выход.

– На этаж я спустился, один…

– Не перебивайте… Второй раз вы появились у нас через часа полтора. Зашли без разрешения в палату, подошли к женщине, которая находилась в коме, взяли ее за руку и назвали Артемом. К вам подошла медсестра, а потом я. Вы вложили в руку нашей больной свой диктофон и ушли. Это, если вкратце.

– Странно.

– Вот и мне странно. Я послушал немного ваши записи. В них и правда от имени Артема ведется занимательный рассказ. Насколько я понимаю, вы – писатель.

– Скорее, литератор.

– Это тонкости профессии… Да… Тридцать часов записей.

– Тридцать?

– Для творческих людей, да и не только, свойственно… э-э-э… влезать время от времени в чужую шкуру, вживаться в образы. И тогда вы – вроде и не вы, а совсем другой человек.

– Вячеслав Георгиевич, вы на шизофрению намекаете?

– Вижу, поняли вы меня. Вторая сигнальная система, к сожалению, дает нам не только радости бытия, а и раздвоение личности.