Красный Дом

Небрежно, почти пинком открывается белая дверь, монотонно произносится представление – и вот уже доктор снова за порогом, и видно только широкую спину, маячащую где-то в конце коридора. Старики говорят, что в пасмурный день, если взглянуть на них полузакрытыми глазами, можно увидеть призрачные нити, уходящие в разные стороны из их тел – связь с теми, чью жизнь они взялись спасать. Когда врач идет по коридору, он словно продирается сквозь паутину, которая тянется из-за белых дверей, пытается его поймать, но не ловит…

Анна

Случалось, что боги и простые смертные

спускались в царство теней и находили путь обратно.

Но обитатели аида знают,

что однажды вкусивший от плодов их царства

навсегда остается им подвластен

(Томас Манн, «Волшебная гора»)

Девушка с короткими белыми волосами входит во двор через проходную, и охранник, кажется, кивает ей – хотя откуда он может ее помнить, если мимо его подслеповатых глаз каждый год проходит столько лиц? Она медленно идет вдоль древней красной стены, считая шаги и стараясь, чтобы сердце не забилось быстрее, – но куда там! – оно колотится о ребра, как сумасшедшее, и ноет, ноет…

Девушку зовут Анна, ей двадцать пять лет, и она здесь уже во второй раз.

Спросите, чего Тень боится больше всего? – покинуть дом, где так легко проходят ее дни. Спросите, чего больше всего боится бывшая Тень? – вернуться в этот дом снова.

Арочные окна выстраиваются, как кажется Анне, в подобие злорадного оскала. Вот и боковой вход.

Быть может, если прошмыгнешь в него, а не пройдешь через главный, то избежишь большой беды. На лестнице пахнет сыростью, в коридоре – камфорным спиртом и резиновыми перчатками. Все так издевательски знакомо, что чудится, будто время и не сдвигалось, и на дворе все те же пять лет назад… Анна передергивает плечами. Вполне может статься, что так оно и есть.

Миля встречает ее выщербленными мозаичными плитами, которые, кажется, всасывают в себя тусклый солнечный свет, пробивающийся через оконные стекла.

Вот она, скамья ожидания напротив церкви. Местные никогда не садятся на нее – дурная примета. Анна со вздохом опускается на вытертую серую клеенку. Ждать приходится долго.

В Красном Доме начинается завтрак, длинная вереница больных втягивается в узкий дверной проем; некоторые бросают взгляды на Анну, но в них нет ничего – ни сочувствия, ни удивления. Скорее, констатация факта – всем ясно, что вскоре она присоединится к ним.