О, как убийственно мы любим…

Ну еще бы! Ведь непочтение к высокопоставленной особе из совета министров каралось смертной казнью. Так же новому министру положено было присутствовать на всех балах и званых ужинах. Каждый дворянин почитал за честь пригласить к себе в гости именитую лошадь. Вот и сейчас пришел посыльный от самого короля.

– Господин министр, – с низким поклоном обратился к скакуну слуга.

Конь смирно стоял в своем стойле и жевал зеленую свежескошенную траву.

– Его величество приглашает вас на сегодняшний торжественный бал, – все тем же помпезным тоном продолжил глашатай, но жеребец даже ухом не повел, продолжая громко чавкать своим любимым лакомством.

– Король будет очень рад лицезреть вас рядом с собой за праздничным столом.

Конь вскинул голову и громко заржал, мотая гривой.

«Ох уж эти люди», – подумал белый жеребец, – опять нарядят его в синий камзол с кружевным воротником и поведут во дворец по скользкому мраморному полу, да еще и с дамами танцевать заставят.

Вот в прошлый раз довелось с толстой женой советника его величества вытанцовывать. Подковы звонко выстукивали по скользкому мрамору, копыта разъезжались в разные стороны. Конь не удержался да и завалился. Хорошо, хоть на толстую даму упал, с которой танцевать пришлось, а то ведь больно было бы. Но не смотря на этот конфуз, каждая богачка почитала за честь пойти на круг вальса с конем-министром. А как же! Ведь это было пожелание его величества. А ослушаться короля-самоду-ра никто не смел.

Настал вечер. Пришло время бала. За богато накрытым столом собралась вся знать, разодетая в свои самые лучшие одежды, блистая драгоценными камнями и жемчугом. Во главе стола, как и полагается, восседал сам правитель. Уж очень он любил все эти пиршества и тратил на развлечения много денег из казны. По правую руку от него сидел приглашенный конь. Он то и дело вздрагивал от громкой музыки. Все вокруг веселились и танцевали. В самый разгар вечера король решил побаловать подданных своим божественным пением.

Следует признать, что делал он это весьма скверно, потому как не имел ни слуха, ни голоса. Но петь король очень любил и находился в приятном для себя заблуждении, что поет он восхитительно. Уже несколько часов подряд самодержец мучил своих гостей очередной арией, а знатные вельможи с трудом выносили эту вокальную пытку, всячески стараясь изобразить улыбку восторга на своем лице.