Здравствуй, Париж!

С мыслями о том, что уже сегодня я увижу его, Эйфелеву башню, Лувр, ту самую Триумфальную арку и, конечно же, Собор Парижской Богоматери, я приземляюсь и не слишком уверенно иду по направлению к аэропорту, где забираю свой чемодан и отправляюсь на поиски своего знакомого. Заметив его, искавшего меня взглядом, я побежала ему навстречу. Он обнял меня, после чего поцеловал, нисколько не смущаясь того, что это наша первая встреча.

– Не верится, что я в Париже, – сказала я, когда мы ехали в такси к нему домой, чтобы забросить мой чемодан.

– Ты лучше, чем я представлял. Лучше, чем на фото. Лучше, чем кто-либо еще, – будто бы не слыша моих слов, проговорил он и взглянул на меня влюбленными глазами. Впервые в жизни молодой человек так смотрел на меня, и я немного растерялась, потому что в моих предыдущих отношениях не было совсем никакой романтики.

Весь путь до его дома мы о чем-то говорили, так что даже не заметили, как приехали. Оставив в его маленькой уютной квартирке на Сен-Жан-Батист-де-ла-Саль ненужные вещи, мы отправились на завтрак.

Я все еще не могла поверить в то, что он рядом, что я иду по улице Парижа, о чем даже мечтать боялась.

Он привел меня в известное «Кафе де Флор», которое уже давно стало символом парижской богемы, а теперь здесь за столиком на улице, как истинная француженка, сидела я, пила капучино и жевала круасан. Он завороженным взглядом смотрел на меня, будто видел во мне призрака, но я знала: он всего лишь не верит в то, что мы в одном городе, что мы целовались, что мы влюблены друг в друга.

Я думала о том же самом, но сказать это, конечно же, не решилась бы.

– Странно осознавать, что за этим самым столиком когда-то, возможно, сидел Хемингуэй или Пикассо, – проговорила я, чтобы хоть как-то наладить разговор. – Как такое вообще возможно?

Он ухмыльнулся, и я не совсем поняла, что это значило.

– Ведь это не имеет значения, – пояснил он. – В конечном итоге, мы все дышим или дышали одним воздухом: и Хемингуэй, и ты, и я. Знаешь, за сто лет воздух не изменился.

По крайней мере, я так думаю. Возможно… я плохо объясняю, но… я лишь хотел сказать, что все люди одинаковые, поэтому не имеет никакого значения, кто сидел здесь до тебя. Да даже если бы прямо сейчас сюда пришел Пикассо, то это было бы не важно. Он ведь обычный человек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.