Сон златоглазки

На край и за край – за тобой по пятам

[куда ты подался? чего тебе там?

какой молодецкою блажью гоним?]

И я побежала за ним…

Остался на ветке в чащобе ночной

рукав лебединый да жемчуг речной.

Острастна крапива, горька лебеда —

по следу, по следу – а нету следа…

[Не имамый правды соделался пуст…]

И вся эта жизнь – как-сквозь-куст.

Чтоб хлеб с голодухи железный глодать,

и кровью давиться, и зубы глотать.

…Отнимешь глаза от земли, а над ней

и кроны редеют, и небо видней.

Ан вот он, родимый, лежит налегке

с калёной стрелой в заскорузлой руке,

на каждой глазнице – железный кружок:

Ну здравствуй, царевич, – заждался, дружок? —

Прилягу и я отдохнуть под кустом,

тебя поцелую оржавленным ртом.

    2016

* * *

«Упрямо бредущим с росой на висках…»

1

Упрямо бредущим с росой на висках,

по грудь увязающим в сонных песках

и пьющим печали песчаное пенье,

одно испытанье – терпенье, терпенье…

А время ещё никуда не текло,

и воды стояли, как будто стекло,

незримо связуя зернистые звенья —

песок в тонкостенном сосуде забвенья.

А время и не обращалось во зло,

покуда не взялся Харон за весло,

но ринулось тайно точимою брешью

слепое стремление рек к побережью,

упорство падения струй с высоты.

Но нам, обретающим рыбьи хвосты,

оно уже не приносило вреда —

пленённое время клепсидры – вода.

«…И было объятье девятого вала…»

Искатели страсти, свидетели грусти —

земля не приимет, вода – не отпустит…

2

…И было объятье девятого вала,

и ртами пираний вода целовала,

и бились в борта, выходя из воды,

харибды и сциллы – ладони беды.

Щепой корабли разлетались, дощаты.

Просили не силы, просили – пощады.

Но тайного слова губительный гнёт:

земля не приимет, вода – не вернёт.

И ныне над нами смыкаются своды —

тяжёлые льды – онемевшие воды.

Ни звука, ни вздоха, и виден сквозь лёд

мерцающих рыбиц застывший полёт.

«Лбом припадая ко тверди воды…»

3

Лбом припадая ко тверди воды,

сквозь темноту устремляясь к нему я —

в глубоководное, глухонемое,

взглядом врастая во льды…

Вон он – за необратимою тьмой

[в этой воде, не смягчающей жажды, —

как дезертиру, бежавшему дважды] —

лживый, но ныне немой.

Чем же утешить себя остаётся? —

Были бы живы, – надёжный дождётся,

верный – вернётся домой.