Женские мистерики

После концерта у входа в царские апартаменты на этот раз, невидимые в прошлое посещение, дежурили два амбала со строгими лицами. Толпа у непреступных дверей увеличилась в десятки раз и напоминала теперь растревоженный улей. Причём, все пчёлы служили репортёрами и настроены были весьма воинственно:

– Слышали, он отказался общаться с прессой.

– Да где это видано?! Ну, никогда ж такого не бывало!

– Это чего выходит, мы с камерами зря тут ошивались?

– Узнать бы кто купил интервью.

– Да частный издатель какой-нибудь… мало ли у нас крысятников…

– До последнего будем караулить.

– Щас погоди, его директор выйдет – всех попрёт. Он же сразу сказал, никаких записей не будет, у Льва Валентиновича важная встреча.

Внутри сердитой пчелиной семейки, зажёванный возбуждённой толпой стоял один спокойно сосредоточенный человек с живым фанатичным взором – Соловейчик. Он стоял – верил в меня, в Шафрана и ждал.

После часа томительного ожидания, к страждущим вышел седой человек с лицом прожжёного карточного шулера.

Одним еле заметным кивком в мою сторону, повелел охране пропустить только меня. Гигантские волны ненависти и зависти выплеснули меня в другую жизнь.

От беспорядка в комнате не осталось и следа. Исчез ярмарочный ворох костюмов, от горы апельсинов остался лишь едва уловимый тонкий свежий аромат. Яркий свет заменила одна тлеющая настольная лампа. Цветы без разбору были поставлены по нескольким вёдрам. На гримёрном столике сидели, подаренные поклонницами мягкие игрушки, остывал чай в большом бокале.

На диване обмякший, расслабленный полулежал Шафран и нежно теребил свой амулет на толстой цепочке. Поблёкший, ставший обыкновенным, будничным, как сосед из квартиры напротив:

– Пожалуйста, проходите. Я не мог дождаться момента, когда мы останемся одни.

Седовласый пронзил меня насквозь взглядом опытного каталы, еле сдерживая усмешку, молча удалился, бесшумно прикрыв за собой дверь. Я осторожно присела на край диванчика. Мы оказались совсем рядом, как давние друзья.

– Вам что-то нужно, чтобы начать сеанс немедленно? Хотите чаю? Элитный…

– Нет, спасибо. Я так попробую. Вы не левша?

– Нет, я обыкновенный.

– Тогда сначала левую руку – на ней – что судьбой записано. А на правой то, что вам удалось изменить своей волей, действием в течение жизни.

Я взяла его холёную ладонь, теперь она была тёплой, близкой, родной и совсем не звёздной. Дверь в информационное поле не нужно было открывать пинком. Она распахнулась сразу.