ТАНЦЫ НАД БЕЗДНОЙ

Ещё шептали ангелы про нежность,

Но в голову входил коварный хмель,

И видел я лишь бритую промежность

И чёрный нескончаемый тоннель…

Сны Кота Морсилия

Вот венский стул мой летает по комнате в Венском

Вальсе со страусом-птицею в ритме Вселенском…

Да уж не снится ли это всё мне? – Кот Морсилий

Кинул мышей и танцует без всяких усилий

Вкруг Таннен-Баум – последней оставшейся Ёлки,

Вслед за своим очумевшим хвостом, да без толку —

Так и не вспомнить ему эту точную дату

Лет временных, как бродил он, матёрый, когда-то

По цепи кругом, то влево склоняясь, то вправо,

Так возомнил себе, будто имеет он право,

Да не заметил, как в двойственность вляпался быстро,

Стал знаменитым на весь белый свет уклонистом

Вправо – как выжрет в натуре флакон политуры,

Влево – в дупло до какой-нибудь белочки-дуры

Или русалки – у этой дуплище поболе —

Век не увидеть за это усатому воли!

Больше косил, старый блудень, конечно, налево

Да засекал так походу тропинки у древа —

Все тупики, закоулки, местечки глухие,

И подбивал урганов на делишки лихие.

Выгреб ведь всё золотишко из Лукоморской

Каторги и умыкнул он его так неброско

Вместе с подельницей Белкою-Золоторучкой

Да прихватил кандалы золотые и кучку

Чудо-орешков – рубины, смарагд-изумруды —

Выскреб так весь Watrmark подчистую, паскуда!

Он на цепи двадцать лет ведь кормился от пуза,

После побега не стала цепочка обузой —

Двадцать годов он кормился потом ещё цепью,

Только не ведал, не знал, что кармил-то при этом

Он лишь Хозяйку-Ягу – ведьму старую Карму,

И заслужил от неё лукоморскую кару —

Так вот теперь полуспящую чернь развлекает,

Громко от зрелища стульев парящих икает,

Старый, хромой, полудохлый котяра Морсилий,

Ёлку к тому же давно уж на мебель срубили,

Вот не куплю в этот раз я себе Баум Таннен —

Некуда ставить – я нынче в процессе скитаний,

Ведь всё равно две недели теперь будет сниться

Чёрная Ёлка со сдохшею птицей-синицей,

Странная Ёлка с повисшим на ней головою

Вниз Старым Годом, метущим седой бородою

Пол прегрязнющий, не мытый уж в кои-то веки —

Выпали прямо на грязь все подарки калеки.