Прозаики ЛитКульта 2018

Не в силах терпеть адский искус, мужик подался вперёд, сгрёб девицу за ворот и впился в её мандариновые уста. Девица по-щучьи дёрнулась, заурчала и обмякла. «Так вот она какая – свежевыжатая непорочность!» – думал мужик, прожорливой пиявкой присасываясь к губам соседки по сидению. С громкими хлюпами и причмокиванием он интенсивными глотками хлебал живительное целомудрие.

Старуха хитро щурилась, наблюдая, как обладатель раков пожирает внучкины губы. Худосочная Зоя Павловна, забравшись к хозяйке на плечо, растроганно слезоточила, сморкаясь в старухин воротник.

Мертвец, тюком мотавшийся по полу салона, привстал на четвереньки и заколебался. Выблевав непрожёванные обиды, он стряхнул окоченение и непонимающе уставился на целующуюся парочку.

Его выразительное крысиное лицо исказилось гримаской умиления. Плоскомордая старуха с трубкой залюбовалась воскресшим существом с дредами. Зазывно подмигнула ему и, обезобразив лицо улыбкой, хлопнула себя по хрустящему заду. Только беременной женщине зрелище было неинтересно.

Возможно, потому что она сошла на предыдущей остановке.

Ошалевший от переизбытка витаминов мужик вдруг закашлялся. Отпихнул от себя девицу, опёрся руками о свои колени, продолжая кашлять и хрипеть. Его хлябь исторгла что-то маленькое и проворное. Потом ещё одно и ещё.

– Тьфу! Дольки-то костлявые! – кукожился мужик, отплёвываясь от мандариновых косточек, которые разлетались в разные стороны. – Что ж не предупредила? Перезрелые!

Девица шевелила высосанным ртом, но едва ли произносила хоть один звук – истончившиеся, лишённые мякоти шкурки тряпично болтались, как облезшая от избыточного загара кожа.

Беспомощно моргая глазами, она потянула омертвелые шкурки и оторвала их. Скомкала в маленький шарик и стыдливо убрала в карман.

Старуха тряслась и вибрировала от хохота, который большим комом дрыгался у неё во чреве, как проглоченный футбольный мяч. Гусеница её рта то сворачивалась в кружочек, то вытягивалась чёрной линией. Шерстяной шов лопнул, рот отверзся эскалаторным ковшом, жухлый язык вылетел изо рта и приклеился к влажному оконному стеклу никлым осенним листом.

Зоя Павловна плаксиво задребезжала, вытянулась фрагментом арматуры и нескоропостижно издохла.

Трамвай, кладя болт на остановки, набирал скорость. Динамик истерил детским плачем. Притихшие раки, крестясь клешнями, залегли под сидениями. Выхаркнув все косточки, мужик встрепенулся, вынул из кармана смятую купюру и сунул безгубой девице.