Лес повешенных лисиц

Это все было бы майору очень кстати. С началом войны его направили бы во главе инженерного батальона на фронт… Его люди делали бы засеки, заграждения, напичкали бы дороги и леса минами, построили бы линии обороны и мосты. Весь мир был бы объят огнем. И никто бы не спрашивал, пьет ли еще этот майор Ремес. Война дотла сожгла бы все унижения мирного времени. Майор Ремес знал: он солдат, бесстрашный и жестокий мужчина. Это мирная жизнь его сгубила.

Однако, как ни прискорбно, третья мировая в то утро не началась. Ремес заставил себя взяться за план военных учений.

Рука у него дрожала, и линии наступления получались шире обычного. Ну ладно, в Лапландии есть место, пусть бегают, салаги!

Майор Ремес раздумывал, не взять ли ему отпуск за свой счет. Удрать бы на годик из этой дыры, из этого захудалого батальона. Освоить какой-нибудь курс в техническом колледже. Читать-то он пока не разучился, а вот писать уже было чертовски тяжело. Даже по клавишам печатной машинки не мог толком бить – указательные пальцы проваливались от силы удара.

Майор стукнул кулаком по машинке. В двери появилась испуганная рожа писаря.

Глава 5

Майор Суло Армас Ремес допил померанцевую и принял по-военному твердое решение:

– Ухожу!

Он позвонил командующему и попросил отпуск. На год. Для продолжения учебы в техническом колледже. Мол, саперам во времена стремительного прогресса науки необходимы новые знания. Речь шла о безопасности Финляндии. Если инженерное дело будет отставать в развитии, что ожидает страну в будущей войне?

Полковник Ханнинен обрадовался.

Неужели старый пьяница наконец одумался и хочет исправиться?

– Я поддерживаю. Но сначала проведи учения, а потом можешь идти.

– Слушаюсь, спасибо, товарищ полковник.

– Но отпуск с содержанием дать не могу.

– А я и не просил, – ответил майор и положил трубку. Он ощутил прилив сил. Он знал, что в его жизни грядут перемены, так пусть этот мерзкий батальон горит синем пламенем.

Ремес принялся энергично действовать. Он быстро составил план военных учений и отдал писарю, чтобы тот отпечатал набело, затем принялся за семейные дела.

Жене Ирмели, у которой была привычка бренчать на доставшемся в наследство рояле, он сказал:

– Рояль продаем. Можешь ехать хоть в Испанию. Часть денег – девчонкам. После учений поговорим об остальном.

За рояль они выручили 14 000 марок. Госпожа Ремес сразу же улетела в Испанию, а майор сосредоточился на завершении плана учений и основательном пьянстве.