Мамина сказка

– Сережа, пойдем!

Почти не видя из-за курток пола, шагая вслед за маминым голосом, Сережа провалился в коридоры больницы, казавшиеся бесконечными. Сюда, теперь направо, не отставай, еще чуть-чуть. Слева стены и двери сливаются в своей белизне, справа низкие окна показывают темноту. От пункта сдачи крови, где им пришлось ждать лаборанта, длинный и узкий коридор тянулся в обе стороны, в одном конце дверь, а в другом – новый коридор. И никого там больше не было кроме них. Только как будто из воздуха возникали и тут же исчезали девушка в халате, каталка, человек с перевязанной головой.

– Тут как во сне, – прошептала мама, когда ее взгляд завис в пустоте коридора.

Замысловатые больничные лабиринты привели их в пустой узкий бокс на две взрослые и две детские кровати, где Сережа остался один в полутьме. Мама с малышом растворились за дверью, в ярком холодном свете из процедурной.

Перед тем как выйти из палаты, мама звонила по телефону. О Сережиной доле она договорилась с консьержкой Розой Юрьевной, которая жила в том же подъезде и не то, чтобы маялась от безделья или желания кому-нибудь помочь, но на удивление быстро и по-человечески вошла в положение.

Консьержка должна была встречать Сережу из школы, кормить и следить за уроками, а на ночь отводить его в их квартиру, сидеть, пока мальчик умывается и ложится, ждать немного, чтобы уснул, и уходить до утра. Такси до больницы и обратно мама пообещала оплатить.

– Укол пока на стали делать, только ингаляцию, – быстро заговорила мама, вернувшись в бокс.

 – Как не вовремя папа уехал! Но что поделать, работа. Не грусти, солнышко, – обратилась она к Сереже. – Сейчас приедет Роза Юрьевна на такси, заберет тебя. Будешь спать дома, – мама неуверенно улыбнулась.

Малыш послушно сидел у нее на коленях и наблюдал за ее лицом. Ему уже год, он научился ходить и все время намеревался залезть куда-нибудь повыше, но сейчас притих, измотанный высокой температурой и кашлем. Мама устроила его на руках и приложила к груди.

Сережа несколько секунд смотрел на пустую детскую кроватку с белым металлическим бортиком и представлял себя одного в квартире. Ночью.

– Мама, – произнес он робко, – а может быть я тут останусь. Эта кровать свободная. Мне она понравилась.

– Сереженька, хороший мой… Нельзя, солнышко. Не разрешат, у них биток, пациентов много, мне в приемке сказали. Да и тут инфекционное отделение, заразишься на раз.