Привет из прошлого. Или из прошлого с приветом

Включу я телевизор черно-белый,

Под чмоканье генсека так идет!

Собрался было я идти на дело,

Но радио услышал – идиот.

Оно всем голосом гнусавым разъясняло:

Подорожало все с сегодняшнего дня,

И голова моя на место сразу встала,

А как задумано красиво было, бля…

наш руководитель «Застоя» причмокивал и любил целоваться

Ну, с водкой и килькой в томате перебоев не было. Правда с мясом происходила метаморфоза и на прилавках лежало «нечто». Вот как это обыгрывалось в анекдоте:

Встречаются два приятеля.

– Ты не знаешь, как теперь скот забивают на мясокомбинатах?

– Да вроде электротоком.

– А я думаю, гранатами подрывают, в какой магазин не зайдешь – одни головы да копыта.

Все, конечно, знали, куда исчезает остальное – под прилавок, откуда его можно было заполучить лишь знакомым мясника, или любому в обмен на услугу или за переплату. Такое положение наблюдалось больше в провинциальных городах, в Москве и Ленинграде дефицит был не так заметен, да и марку с трудом, но старались держать.

Одессит в Ленинграде читает вывески на магазинах «Ленмясо», «Ленрыба», «Ленмолоко».

– Я не знаю как там в Херсоне, но у нас в Одессе точно не разрешат «О де мясо», «О де рыба», «О де молоко».

Когда умер Брежнев, я сам видел, как люди плакали. Видимо многие чувствовали, что с ним закончилась определенная эпоха, жизнь пусть и монотонная, но предсказуемая. И они не ошиблись.

Оговорка радиокомментатора на похоронах Андропова:

«Все политбюро в полном составе идет к могиле» —

оказалась в какой-то мере пророческой.

После введения свободных цен у основной массы людей, простых тружеников и пенсионеров, подгибались коленки, в тот момент, когда они проходили мимо прилавков, которые быстро начали наполняться импортным ширпотребом. Народ не сразу осознал то, что было утеряно и еще пытался шутить:

Нет, ребята, я считаю, сгоряча

погребли мы Леонида Ильича!

Помер? Мало ли что помер! Что ж с того?

Вон другой Ильич лежит – и ничего.

Тот лежит Ильич, а этот бы – сидел,

оставаясь как бы вроде бы у дел.

И, насупившись, молчал бы, как живой,

покачнешь его – кивал бы головой…

Я не знаю, что за дурость! Что за прыть!

Лишь бы где-нибудь кого-нибудь зарыть!

Ни носков теперь, ни сахара, ни клизм…

А какой был развитой социализм!..

    Евгений Лукин

Деньги теряли вес на глазах.