Рок

Ну почему вот, например, родители Толяна из богатой Абхазии, а у нее, наоборот, из забытого богом городишки Матюжково? Или вот еще: Михальчик вырос в шикарном трехэтажном доме – фотки показывал, хвастался, а у Ляльки дома, в обветшалой коммуналке даже теплого сортира не было. Почему в мире подобное неравенство творится, а? Она, Лялечка – ого-го! Когда идет на работу мимо рынка – никто из лоточников не остается равнодушным! Всякий окликнет: «Эй, красавица, падхады, э!» В родной округе от женихова отбоя не было! А мерзкий пузан Михальчик? Фууу! Смотреть противно! Но что делать? Деньги, они всегда у таких! «Кошелек и ушки», блин! От мыслей о мировой несправедливости Ляльку отвлек чувствительный пинок – Михальчик, подбоченясь, навис рядом и смотрел: то – на неё, то – на уже убегающий кофе.

– Слышь, Лялёк! Ну, до чего ж ты медленная, что твой квелый таракан! – заворчал шеф. – Давай, ноги в руки – и к Лысому, роняя тапки!

Лялька подхватилась и стала старательно прихорашиваться – поправлять попорченный макияж.

Наконец «сексуальный рот» был восстановлен, начес на затылке – обновлен и тщательно залачен, и не прошло и часа – как она выплыла из конторы под непрерывное и недовольное михальчиковское жужжание.

Радийщик с неромантичной кликухой «Лысый» оказался галантным кавалером, правда, на вид – такой же мерзкий пузан, как и шеф, но не в пример щедрее. Окинув Ляльку масленым взглядом, он сразу предложил кофе с коньяком и шоколадкой. И зашелся в экстазе, рассказывая про то, какой он крутой продюсер.

Вот сейчас, прямо в эту минуту, начинается мега-рок-фестиваль, который он, Лысый, бесплатно два месяца рекламировал. А все потому, что «Радио Вулкан» у него – для денег, а рок – родное, с детства любимое!

– Сам в группе играл! – умильно мычал Лысый. – В школе еще! Эх, мечта была… Я ж басит прирожденный! – И бил себя в грудь, поглядывая на Лялькины оголенные коленки. Красная опухшая морда колыхалась над столом, похоже, Лысый уже отметил начало феста.

– А хошь, поедем ща на открытие! – осенило Лысого.

Перспектива появиться в обществе «с молодой» понравилась ему так, что он тут же бросился звонить Михальчику.

– Толяныч, друг! Пусть твоя со мной съездит! – заорал он в трубку.

Трубка недовольно задребезжала в ответ.

– Ну, Толяныч… Братан ты мне или жаба навозная? Я ж Люську свою уволил – достала, шалава, а «выездной» у меня нет! Ну, ладушки? Да будем ратировать тебя, не боись, ну ладно, с бонусом! – плотоядно усмехнулся Лысый, отключаясь от сети.