Рок

Не будучи опытной в принятии спиртных напитков, Лялька рассолу не выпила (а ведь помог бы, ох, как помог бы) и, включив чайник, уселась на табуретку, тупо глядя на гору неглаженого белья, громоздившегося на кушетке в углу. Мысли разбегались, голова продолжала болеть, в глазах было мутно, безнадежно и уныло. Вдруг куча на кушетке как будто пошевелилась. Лялька попробовала сфокусировать взгляд в одной точке, но не смогла. Подумав, что показалось, Лялька немного успокоилась, но вдруг, куча задвигалась сильнее, и хриплый, неопределенного пола голос произнес:

– Эй, кто тут есть? Чайку бы!

Лялька аж подпрыгнула на табуретке, а в это время из бельевой горы высунулась неопознаваемая седая голова и уставилась на Ляльку красными больными глазами.

– Слышь, золушка! – прохрипела голова. – Окажи первую помощь, налей чайку! Небось, другого-то нет? – горестно продолжала голова. – Выжрали ведь все до капли, ничего на утро не оставляют, знаю я их!

С этими словами голова вытянула из горы свое тело, представ перед Лялькой стройной дамой, весьма изысканно и дорого одетой, в золотых цепочках и сияющих брильянтовых кольцах на тонких пальцах.

– Тебя кто сюда привел, золушка? – поинтересовалась дама, пока Лялька заваривала им обеим чай.

– Малыш, – ответила та, смутившись под пристальным насмешливым взглядом красных глаз.

– А-а-а… – протянула та, – девочка Малыша, значит… Очередная… а сахар ты положила?

– Что значит… – начала, было, Лялька, но дамочка перебила ее:

– Послушай, а ты можешь мне сахар помешать, а? А то – укачивает, понимаешь?

Ошарашенная такой бесцеремонностью, Лялька взяла ложку и стала перемешивать сахар в стакане собеседницы, а та тем временем пустилась в откровения.

– Послушай, золушка, ты сама не знаешь, куда попала. Беги отсюда, да поскорей.

Тут дама предъявила Ляльке кулак, сверкнувший бриллиантовой радугой.

– А что, она ему сестра? – обрадовалась, было, Лялька.

– Ага, только на самом деле – не сестра вовсе, – последовал загадочный ответ. – Стаська наша – борона железная, и что только в ней мужики находят? – продолжала потрепанная нимфа, прихлебывая чай.