Короли Лероса

Это удивительное дерево росло на самом краю маленького, идеально круглого озера, гладкая поверхность которого, словно зеркало в травяной оправе, отражала бездонные небесные дали.

От картины веяло такой извечной умиротворенностью и незыблемостью силы и покоя, что Кайл мог часами созерцать чудесное изображение. Катор поместил холст в простую резную рамку и повесил напротив постели принца. И что удивительно: стоило Кайлу в момент грусти или дурного настроения взглянуть на волшебный пейзаж – душа его тут же наполнялась самыми светлыми чувствами.

И были вызваны они, юноша не сомневался в этом, именно деревом и озерцом.

Только теперь, находясь на грани смерти и полного отчаяния, принц вспомнил давно забытые им слова Мэйса Кеста: «Когда цепляться будет уже не за что – вспомни мою картину». Так как все вокруг было окутано тьмой, то закрывать глаза для усиления эффекта вспоминания не было необходимости. Буквально через мгновение изумительное полотно как будто воплотилось пред ним во мраке.

Счастливо улыбаясь, Кайл впитывал каждую деталь гениальной и простой картины.

Внезапно видение всколыхнулось и медленно поплыло к нему… От созданного художником мира исходило такое тепло, что принц не противился необычным ощущениям, принимая их за предсмертные грезы. Всей силой души рванулся он навстречу волшебному пейзажу… и ощутил на своих щеках ласковое дуновение теплого ветерка… Справа в воздухе прожужжало какое-то насекомое… Яркий солнечный свет сокрушительной силой ударил по зрительным нервам глаз, привыкших к темноте, и Кайл мгновенно прикрыл веки.

Он пошевелил ладонями и ощутил, как пальцы его касаются шелковистой травы.

Если это и был момент смерти, то принц всем своим существом с радостью окунулся в него. Во всем теле чувствовалась небывалая легкость, а душа принца буквально пела, вырвавшись из застенков страшного подземелья.

– От всего сердца благодарю тебя, Мэйс! – звонко закричал принц. – Ты подарил мне замечательную смерть!

Эхо от этого излияния чувств многократно разлетелось по просторам прекрасной долины и вспугнуло в кроне исполинского дерева крупную птицу.

Услышав ее пронзительный писк и хлопанье сильных крыльев, Кайл заслонил рукой глаза и едва-едва приоткрыл веки. Он уловил сине-зеленое пятно, удалявшееся от ветвей дерева. Лучи солнца вновь коротко резанули по глазам, и принц тут же опустил взгляд и уткнулся лицом в ароматную траву.