Несостоявшийся рассвет. За гранью. Повести

Я же подобрался к патефону, и как только начинала приостанавливаться музыка, подкручивал его хромированной рукояткой.

– Мужики! – закричала одна из женщин. – Как вам не стыдно! А ну, пошли танцевать, – но желающих не нашлось.

– Пусть молодёжь потанцует, а мы посмотрим, – ответил ей толстяк, развалившийся возле пьяной жены.

– А нам кавалеров не хватает, – смеясь и блестя глазами, откликнулась Валька.

– Как не хватает? – нарочито громко завёлся толстяк. – А за патефоном – разве не кавалер?!

– А ну-ка, Владик, выходи, – подхватила меня под руку хозяйка.

Я стал упираться, но был дружно вытеснен на середину комнаты.

– Ну, и кого ты выберешь? Меня или Светку? – язвительно обратилась ко мне Валька.

– Я танцевать не буду: надоело, – сказала Светка и направилась к столу.

– Ладно, – смягчилась Валька. – Давай я тебя учить буду. Одну руку кладу тебе на плечо, а ты мне – на талию. – Заметив, что я сильно засмущался, она ухватила мою руку и приставила её куда следует, – Другую – давай мне, – потребовала она.

После наставления Валька легко обхватила мою ладонь и попыталась закружить в танце. Но сделать это ей не удалось, и какое-то время нам пришлось топтаться на месте. Тем не менее, Валька не растерялась. Поняв, что в танцах я полный «валенок», она сбавила темп, и мы, медленно переступая, стали изображать танцующих.

Впервые я так близко находился возле девчонки и держал её за спину. В «танце» старался сильно не прижиматься, чувствуя страшную неловкость, но пьяные взрослые, умилённые нашей парой, поддерживали нас комплиментами и подбадривали.

– Ты на ногу не наступай, Оладик, – тихо прошептала Валька на ухо. Она тоже была польщена восторгом взрослых и старательно помогала мне окончательно не отдавить ей ногу. Когда мы «станцевали» несколько песен, заскучавшая от внимания к нам взрослых, Светка позвала Вальку прогуляться возле дома.

* * *

На другой день лил дождь. Он начался ещё ночью и продолжался в течение всех наших занятий в школе.

Я автоматически повторял со всеми давно известные мне слоги и слова, но неожиданно стал их плохо различать. Вместо слов одноклассников до меня стал доноситься какой-то слитный хор, а голос Ирины Владимировны зазвучал, как из большой бочки – невнятно и слитно.