Мамба и Ёнка

– А, пирог, пирог – да, – сразу рука перестала прикрывать рот, пошла хлебосольным жестом в сторону, поплыли морщинки у глаз. – Угощайтесь, Димочка. Мальчики любят сладкое.

– И Сеееня, – улыбаюсь, протягиваю слова и руку с пирогом, привязывая одно к другому. – Тоже любил сладкое? Да?

Ну же, ну!

– Да?

Морщинки закаменели, хлебосольная рука деревянно стукнула по краю стола. Щелью рта:

– Арсений Низовский учился в средней школе №15 города Берягина с…

– С 1962 по 1971! – заорал я. – Да что ж это такое, любезная Софья Вениаминовна? Знаю я это, знаю, и знают все читатели и почитатели, и весь прогрессивный мир.

– Крошкой? – полуспросила у меня Софья Вениаминовна.

– Да-да, Софья Вениаминовна, отлично, Софья Вениаминовна. Ну давайте продолжим. С трогательной тоненькой… ну?..

– Шейкой, – выдохнула Софья Вениаминовна.

– Ну хорошо, хорошо, Софья Вениаминовна, и непокорным светлым… ну? Что?..

– Чубом?

– Ну, ага, ага.

– Руке, – обрадовалась узнаванию Софья Вениаминовна.

– Во! Точно! Сеня держал букет растрепанных? Ну?..

– Георгинов! – выкрикнула Софья Вениаминовна первой ученицей и зарделась.

– Молодец! – похвалил я. – Дальше!

Через два часа утомленные, потные, навалившись грудью на стол, мы вяло жевали, не замечая вкус пирога, и слушали запись.

– Не пойдет, ни к черту не пойдет, Софья Вениаминовна, простите. Это напоминает, знаете что?

– Журнал «Веселые картинки», – привычно угадала она.

– Да. Где в печатный текст картинки вставлены для неграмотных.

– А вы знаете, Дима, – устало сказала Софья Вениаминовна, даже не косясь на диктофон. – Не помню я этого вашего Низовского. Вот совсем не помню, ни вот такой вот фитюлечки, – показала она сложенный в перстах недоеденный кусочек, посмотрела на него внимательно и съела. – Хоть ешьте меня, хоть режьте.

Я обомлел, хотел потянуться выключить диктофон и не смог, меня словно парализовало.

– Да, Дмитрий, не падайте в обморок. Я тоже сначала переживала, как вся эта волна покатилась: Низовский то, Низовский се, Низовский наше все. Думала, склероз пришел, поминай как звали. Вот так думаю, однажды утром в зеркало посмотрюсь и спрошу, кто эта милая старушка. А потом думаю, э, нет, шалишь, брат-варнак, Федю Ложечкина отлично помню, рассказать? Вот такой парень! Марину Лисичкину. Кавалерист-девица наша, весь второй «Г» от нее рыдал.