Кент ненаглядный

Да, ты можешь долгое время водить людей за нос, и, кстати, у тебя это получится, потому что ты начитанный. Там Шекспира пихнешь, тут – Достоевского, все рты и разинут. Только вечно маску-то не проносишь, рано или поздно выдашь себя. А у этой Тани папа какой-то бизнесмен нехилый. Сечешь? Зачем ему такой зять? Он ментам занесет, чтобы тебя поскорее с пробега сняли. Есть люди, которые не любят вникать в детали. При них курнул анаши – и ты конченый наркоман, и не отмажешься никакими объяснениями. Для таких, если в тюрьме сидел – значит, бандит и подонок, значит, подальше от тебя нужно держаться.

Повисла проникнутая грустью тишина. Однако ребята, подобные Максу, недолго предаются унынию; треугольные глаза страдальцев и опущенные уголки рта меланхоликов – не про них. Они гонят печаль, стоит ей лишь замаячить поблизости.

– Понимаешь, – серьезное лицо Макса смягчила улыбка, – Охота чего-то настоящего – чтоб снаружи блестело, и внутри не пусто было.

– У-у-у…

– Думаешь найти красивую тайну, а потом видишь, что она для тебя такая же тайна, как для сантехника засорившийся унитаз.

– Понимаю, – в голосе Славки опять послышалась ирония. – Найти идеал непросто. Понравились сиськи, а к этим сиськам придется взять в придачу говенный характер. А вот сказочной души девушка, и тити у нее круглые, но ноги кривые, смотреть противно. Короче, – ирония исчезла, – об этой Тане мало что известно.

– Это хорошо! – Макс победоносно вскинул сжатую в кулак руку. – Если о девчонке много говорят – значит, она шлюха, если мало болтают – стало быть, порядочная.

– Телка, которая с нею долго общалась, называет ее стервой…, – произнеся это, Славка вновь увидел взметнувшуюся вверх руку.

– Нормуль. Ежели одна баба называет другую стервой – значит, она ей завидует.

У Макса на все был готов ответ, а это означало одно: он решительно отметает от образа Тани все, что могло бы его очернить.

Славка все понял и, отвернувшись, улыбнулся. Он представил Макса, идущего рука об руку с Таней – и ему стало смешно.

В минуту, когда на его лице блуждала невидимая никем улыбка, отвратительная рука ломки похлопала его по плечу. Он поднялся, быстро, стыдясь своей лжи, затараторил о каких-то родственниках, которым надо ни жить ни быть сегодня помочь, но, увидев разведенные в стороны руки друга, умолк.

– Труба зовет? – Макс читал его как открытую книгу.

– Ну, да, – сконфуженно вымолвил Славка.

– Главное, чтоб в ответственный момент не подвел.