Метафизика души

Он так дорожил ею, так лелеял этот образ, созданный им же самим, что хотел любыми способами удержать её рядом. Ему казалось, если они официально зарегистрируются, Танюшка никуда от него не денется: будет везде с ним гулять под ручку, петь его песни, рожать ему детей. Он уже начал подбирать репертуар для их совместных выступлений, без ансамбля. И видел себя с будущей женой камерными исполнителями, поющими романсы: только он и она, голос и гитара. И никаких усилителей и улучшителей звука – натуральное, естественное звучание.

Он перебрал все знакомые романсы, и вдруг его осенило.

– Слушай, а давай возьмём стихи Есенина за основу. Многие уже положены на музыку, а к тем, где музыки ещё нет, я сочиню. У него такие стихи, что сами по себе поются, – особого таланта не надо, чтобы их исполнять. Главное – почувствовать.

Следующую неделю Валерка ходил с томиком стихов Есенина, периодически открывал и пел:

Не жалею, не зову, не плачу,

Всё пройдет, как с белых яблонь дым.

Увяданья золотом охваченный,

Я не буду больше молодым…

Это я пою.

Ты теперь не так уж будешь биться,

Сердце, тронутое холодком…

А дальше вместе:

И страна берёзового ситца

Не заманит шляться босиком.

Танюшку совсем не вдохновляла перспектива полностью привязываться к Есенину:

– Чудесные стихи, я согласна. Но Есенина уже пели-перепели, и мы туда же. Есть же другие прекрасные романсы. Послушай:

Он говорил мне: «Будь ты моею,

И стану жить я, страстью сгорая;

Прелесть улыбки, нега во взоре

Мне обещают радости рая».

Или та же «Калитка». Нельзя ставить себя в такие жёсткие рамки.

– А эти романсы не пели? Да я с детства их знаю.

– Вот и хорошо, что с детства. Все их знают – будут подпевать.

Они спорили до хрипоты, но никогда не ссорились всерьёз. Если Танюшка надувала свои пухлые губки и отходила в сторону, Валерка тут же подскакивал к ней и соглашался петь всё, что она захочет, лишь бы была довольна. Как же тепло становилось на сердце, когда он представлял эту идиллическую картину – всегда вместе, всегда рядом: и в жизни, и в творчестве, – и ничто, никакие обстоятельства не могут разрушить их союз!

Всё было чудесно.

– Ничего, – говорил он, – полюбишь. Куда денешься? Я же хороший.