Вибрация

Сами записи это же и подтверждали – сведения в них приводились из очевидного прошлого.

Было и будет, подумал он. Инопланетянам следовало угомониться.

В понедельник он зашел на кафедру и только после обеда в НИИ. Жизнь продолжалась.

В фойе института, открыв громоздкую дверь и пройдя через турникеты, он понял, что это не так.

Напротив входа висел портрет его субботнего гостя. Того самого, искавшего инопланетян. Портрет окаймляла черная полоса. Калинкин Николай Петрович… – прочел Головин, – …трагически погиб… дата стояла субботняя.

Во рту пересохло. Относительность мироздания не подтверждалась.

Ступор длился недолго, через минуту ноги сами несли его в туалет. Заскочив в кабинку, он закрыл дверь и лихорадочно начал думать. Одно было ясно сразу – что ничего не ясно. На этом мысли заканчивались.

За выходные погиб человек. В бумагах, принесенных этим человеком, написано, что если нужно, за продолжением дело не встанет. И за всем этим стоят какие-то представители зазеркалья. Они уже были в лаборатории, он видел странного типа с описью, тот походил на кого угодно, но только не на сотрудника.

Получалось, что позже. Оставлять в лаборатории материалы было нельзя. И главное, пообщаться с Тимченко. Он достал мобильник. Номер профессора не отвечал, как и все остальные – кафедры и домашний.

Пора. Выйдя из туалета, он постарался придать лицу выражение безмятежности – образ физика-лирика между формулами и авторскими песнопениями – и двинулся к лаборатории.

В коридоре, к счастью, не было никого.

Зайдя в лабораторию, он тут же рванул к компьютеру. Включил, набрал пароль и скопировал файлы. Вставил брелок с исчерпывающей надписью «ЗЛО». Щелкнул клавишей, и стирание началось.

Через пару минут компьютер удалил все файлы, забыл о них, после чего забыл что он компьютер.

Когда все заканчивалось, Головин забрасывал в сумку бумаги с носителями.

К вечеру он стоял перед Андреем. С алкоголем, пакетом и планом действий.

Утром их уже не было в городе.

Глава 5

– И какого лешего было его пугать??? – вид Инженера не предвещал ничего хорошего.

Со смерти Калинкина прошла неделя, и все будто бы улеглось. Сейчас, когда исчез аспирант, события связывались воедино.

Бизон ощутил внезапную жалость к себе.