Несостоявшийся рассвет. Повесть

 – Я это историю уже слышал от кого-то из ребят.

– Так я, наверно, и рассказывал, сопляк! – попробовал вывернуться Вовка.

– Эй! Хорош, шкетня, – неожиданно подал голос самый старший из нас пацан Колька.

Пятнадцати лет от роду, не очень высокого роста, он был грозой мальчишек других дворов, но своих не обижал и всегда приходил на помощь, если видел несправедливость. Мы его слушались, как родного отца, и его слово для нас было законом.

– Вот лучше угадайте загадку: «Что делает мальчик на девочки?»

Первое, что приходило в наши детские головки, одурманенные предыдущими анекдотами и рассказами сексуального содержания, это самое таинственное и непонятное, о чём было даже неловко высказаться напрямую перед сверстниками.

Наконец, кто-то неуверенно пролепетал то, что у всех было на уме. Мы напрягались, желая поскорее узнать разгадку от самого Коляна.

Тот немного выдержал поучительную паузу, и, даже не глядя на «отличившегося», спокойно сказал:

– Вот и дурак.

– Читает.

Первый раз до нас не сразу дошла суть этого словесного каламбура, но, когда мы, наконец, разобрались, то долго смеялись над товарищем, поспешившим дать неправильный ответ.

– Пе-те-нька! – донёсся до нас голос тёти Вали из парадного подъезда. – Сыно-очек, пора идти домой!

– Ты, Петюньчик, иди, – приказал Колян, – а мы ещё покурим.

Нехотя, обиженный на то, что так легко от него отделываемся и на свою беспокойную мамашу, тот поплёлся к ней с опущенной головой.

– Сынуля, ты что такой? Тебя обидели? – послышался в темноте беспокойный голос тёти Вали.

– Нет, – донёсся до нас плаксивый ответ.

– Уже темно, – стала оправдываться мать Петьки, – пора спать. Пойдём, пойдём, сынок… – ещё раз позвала она, и мы услышали, как за ними захлопнулась массивная дверь парадного подъезда.

* * *

Переезд на новое место жительства произошёл перед сентябрём. Всех проживающих в доме расселили, кого куда, на окраины Пятигорска. Разъезжались по отдельности, по мере того, как заканчивалось строительство нового барака. На каждую семью строителям давали отдельную, но, зато, свою комнату.

Бараки, в которые вселили мою семью и семьи других рабочих находился далеко от центра города, а сам район назывался Новопятигорском.