Несостоявшийся рассвет. Повесть

– Ну, зачем ты, Лида, так растратилась, – ворчала Анастасия, но от подарков не отказалась, чтобы не обидеть сестру.

Больше всех обновам, конечно, обрадовались я и Серёжа. Примерив пальто и валенки, мы сразу засобирались на улицу, чтобы показаться местным мальчишкам. Они катались на санках возле замёрзшей речки и встретили нас с большим интересом.

– Эй! Смотрите! «Грязнухи» пришли, – крикнул один из них.

«Грязнухами» прозвали семью Анастасии из-за фамилии и бедности, а заодно – и меня.

– Я тебе, Федун, сейчас покажу, кто из нас «грязнуха», – вскипел Серёжа.

Он бросился догонять мальчишку на голову выше себя, ухватил того за ворот и повалил в снег. Усевшись верхом, Серёжа ткнул его туда головой. Когда обидчик поднял голову с полным ртом снега, то окружившие их деревенские ребята разразились хохотом.

– Ну что, наелся? – спросил поверженного и опозоренного противника Серёжа. – Хочешь ещё попробовать?

– Отпусти, – промычал тот.

– Серёга! Дай ему ещё, – закричали ребята, – Будет знать, как к другим лезть!

– Ладно, хватит ему: лежачего не бьют, – ответил Серёжа, отпустил Федьку и стал отряхивать снег с нового пальто.

* * *

На следующее утро наступил день отъезда. Людей для поездки в Омск набралось немало. Шофёр, покрикивая на женщин с детьми, приказал им располагаться ближе к кабине, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь не вылетел через задний борт. Сверху кузова был натянут на железные арки, приделанный к бортам машины брезент, который закрывался сзади наподобие двух штор.

На прощание мы стали обнимать друг друга. Анастасия поцеловала меня и тайком перекрестила. Затем послышался нетерпеливый гудок и сердитый голос шофера: «Залезайте в машину! Ехать далеко. В кузове не курить: там стоит бензин». После его слов мать подхватила чемоданы, поставила их на деревянные доски открытого кузова и, взобравшись наверх, потащила к кабине. Подошёл шофёр. «Ну-ка давай, малый», – сказал он мне, подхватил за подмышки и помог взобраться наверх.

Затем послышался лязг закрывшегося заднего борта машины. Я стал пробираться между ног отъезжающих к матери и, добравшись до неё, уселся рядом на лавку. Анастасия с детьми продолжали махать руками, уже не видя нас в полумраке натянутого тента. Мотор машины затарахтел, и она медленно тронулась с места. Последнее, что я запомнил, это растерянное лицо Серёжи с поднятыми над головой руками.