Золотая середина, или Игра в сволочей

Подсвечивая себе телефонным фонариком, Лунин распихал барахло, наваленное на пол, и загнал машину, которую он в гараж не ставил с тех пор, как ее едва не угнали, поддомкратив бетонную плиту на крыше, – спас внутренний замок на воротах.

5

Когда Лунин добрался на такси до дома, малыши уже спали в своей комнате на своих кроватках. Вера в халате сидела перед телевизором.

– Как дела? Добрался нормально? – спросила она с доброжелательностью, которая Лунина сразу насторожила.

– Вроде бы, без приключений. Машину в гараж поставил, завтра куплю бампер да и заменим, – ответил он.

 – Никто не интересовался, где мы, что мы?

– Мама спрашивала, но я сказала, что тебя сосед попросил что-то там помочь, поэтому ты задержался, а я уехала. Ох и намучилась я! Народу толпа, как раз все с дач поехали, в автобусе теснотища, жара. Нет уж, лучше в своей машине кататься. Есть будешь? Я тебе пельмени приготовила. Не покупные, сама настряпала.

Вера пошла на кухню и поставила на газ кастрюльку с водой.

– Что? Пельмени? – искренне изумился Лунин, хотя и с долей иронии.

Вера не любила готовить, в её семье главным по кухне и другим домашним делам всегда был отец, а женщины привыкли командовать. Из Лунина тоже хотели сделать бессловесного батрачка: «Павлик, приготовь! Павлик, принеси то, принес сё!» Ну, вот и добились своего: пусть ищут на его место кого-нибудь другого, более покладистого и безропотного.

– Может, тебе рюмку налить? – спросила она, когда он принял душ. – Под капустку с огурчиком.

– А что, давай, – хмуро кивнул Лунин, одеваясь в домашнее.

 – День сегодня был дурной, нервы на пределе.

– Вот и надо расслабиться. Я тоже сегодня вообще никакая. Составлю тебе компанию.

Она поставила на кухонный стол рюмки, достала из холодильника бутылку водки.

– С Нового года здесь стоит. Наливай, мужик. За что пьем? За любовь?

– Погоди ты про любовь. – Лунин криво ухмыльнулся. – Наверное, уместнее сейчас помянуть убиенного нами, вернее, мною… раба божьего… даже имени его не знаем.

– Тьфу, дурак! Я стараюсь забыть этот ужас, а ты … Ладно, давай помянем и забудем, как кошмарный сон.

Выпили, не чокаясь. Вера страдальчески поморщилась, потянулась за соленым огурцом:

– Ой-ой, всегда поражаюсь, как люди пьют эту гадость.

Лунин медленно жевал.

– И чего он вдруг решил свернуть? – произнес он задумчиво. – Может, он глуховатый был и нас не услышал? Да еще мопед под ним трещал. Но оглянуться-то он должен был! Хотя бы из инстинкта самосохранения.