Я никогда не верил в миражи

Так оставьте ненужные споры —

Я себе уже все доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых еще не бывал,

На которых никто не бывал!

    1966

Она была в Париже

Л. Лужиной

Наверно, я погиб: глаза закрою – вижу.

Наверно, я погиб: робею, а потом

Куда мне до нее – она была в Париже,

И я вчера узнал – не только в нем одном!

Какие песни пел я ей про Север Дальний!

Я думал: вот чуть-чуть – и будем мы на ты,

Но я напрасно пел «О полосе нейтральной» —

Ей глубоко плевать, какие там цветы.

Я спел тогда еще – я думал, это ближе —

«Про юг» и «Про того, кто раньше с нею был»…

Но что ей до меня – она была в Париже,

И сам Марсель Марсо ей что-то говорил!

Я бросил свой завод – хоть, в общем, был не вправе, —

Засел за словари на совесть и на страх…

Но что ей до того – она уже в Варшаве,

Мы снова говорим на разных языках…

Приедет – я скажу по-польски: «Прошу, пани,

Прими таким, как есть, не буду больше петь…»

Но что ей до того – она уже в Иране,

Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!

Ведь она сегодня здесь, а завтра будет в Осло…

Да, я попал впросак, да, я попал в беду!.

Кто раньше с нею был и тот, кто будет после, —

Пусть пробуют они, я лучше пережду!

    1966

«Корабли постоят – и ложатся на курс…»

Корабли постоят – и ложатся на курс,

Но они возвращаются сквозь непогоду…

Не пройдет и полгода – и я появлюсь,

Чтобы снова уйти,

чтобы снова уйти на полгода.

Возвращаются все, кроме лучших друзей,

Кроме самых любимых и преданных женщин.

Возвращаются все, кроме тех, кто нужней.

Я не верю судьбе,

я не верю судьбе, а себе – еще меньше.

И мне хочется верить, что это не так,

Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.

Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в мечтах,

Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.

Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в делах,

Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.

    1966

Скалолазка

Я спросил тебя: «Зачем идете в гору вы? —

А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой. —

Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово…»

Рассмеялась ты – и взяла с собой.

И с тех пор ты стала близкая и ласковая,

Альпинистка моя, скалолазка моя.