Дорогие другие

Lui sta nella sua stanza a sognare

con suo fratello Nietzsche,

lei in quella accanto e cuce,

e fantastica e parla

da sola d’ingiustizie patite,

e nessuno l’ascolta, sol l’inverno

coi suoi fiori di ghiaccio. E il mondo umano?

C’era una volta, in un paese lontano.

E la speranza?

? la bambina.

Poi ogni tanto un nonnulla

fa di loro due belve.

Дом призрак, дом забвенья,

постели не застелены

весь день,

и за продуктами никто не ходит.

Он в комнате своей —

в своих раздумьях

с собратом Ницше,

она в соседней, на машинке шьет

и бредит? – говорит сама с собой

о бедах и обидах.

Никто не слушает кроме зимы

с цветами изо льда. А мир людей?

Он был когда-то, но в другой стране.

А что – надежда?

Девочка она.

Какой-нибудь пустяк – и вместо них

двоих – два зверя диких.

«Allegro corso di Porta Nuova…»

Allegro corso di Porta Nuova

alle cinque di sera,

su nel cielo le rondini d’aprile

e all’ospedale ? l’ora dei parenti.

Ogni sera io ci andavo

ebbra di me com’ero e in gran salute.

Lui soffriva? No

nessun lamento,

aveva Nietzsche sul comodino,

sto rileggendo, dice, Umano troppo umano.

Era un sogno quell’ora:

finalmente lui che sta con gli altri

come faceva un tempo, prima

del suo tremendo vivere per me.

Era caro ai vicini, si vedeva,

gente benigna gente come tutti,

le mogli sorridevano:

figlia sua, cos? giovane…

l’unica, eh?

E io che penso: lo tenessero qui,

io sarei ogni sera qui al suo letto.

I parenti alle sette se ne vanno,

e a me come spiaceva

d’andare via al passaggio dei carrelli,

nell’odore del cibo,

coi pazienti che vociano in saletta da pranzo

con la tv accesa. Come avrei voluto

restare a cena e restare ogni notte

con lui con gli altri in quel luogo sicuro.

Non ? andata cos?.

Lui non c’? pi?.

Io sono sempre quella che alla morte non pensa.

Веселый переулок у Порта Нуова.

5 вечера,

в небе апрельские ласточки,

в больнице —

час посещений.

Я приходила сюда каждый вечер,

упивалась собой

и своим здоровьем.

Страдал ли он? Нет.

Ни единой жалобы.

На тумбочке – Ницше.

Перечитываю, говорил,

Слишком человеческое.

Тот час был как сон:

наконец он с другими,

как прежде, до этой

жуткой жизни ради меня.

Видно: соседи любят его – простые

милые люди.

Жены их смотрят с улыбкой:

Дочка. – Молоденькая совсем.